Эту историю я услышала от участника событий, но для вас решила изложить от первого лица.
Итак, рассказ учительницы Антонины Зайцевой.
* * *
Прохладный субботний день середины октября. Мне поручили отвезти ребятишек на областные шахматные соревнования. В команде нашей шесть человек, но основная надежда, конечно, на семиклассницу Любу Полянскую. Она раньше занималась в городском шахматном кружке и помогала мне учить игре первоклашек. Ответственная, серьезная. Круглая отличница.
Сидит рядом со мной, поблескивает очками. Солнышко улыбчивое. И спокойная, молчаливая не в пример маме-егозе. Хотя Лена недавно призналась, что опасается, как бы дочь не пошла по папиным следам, не увязла в духовных практиках и религии.
— Все она думает о чем-то, прошу – поделись, расскажи, - нет, прижмется ко мне, вздыхает и молчит. – «Мама, не волнуйся, все будет хорошо!» Наверно, дневник ведет, туда записывает тайные мысли, я всю комнату обшарила – не нашла.
— И не надо! Можешь сильно обидеть таким досмотром. Не лезь в душу, поверь, дочка у тебя просто сокровище. Береги!
В первом шахматном туре Люба одержала уверенную победу, а потом что-то не заладилось. Четыре поражения подряд ее здорово подкосили. А впереди еще два, надо их пережить, чтобы нам хотя бы участие засчитали. Но Люба закусила дрожащую нижнюю губу и со всхлипом сказала:
— Антонина Андреевна, я больше играть не сяду, простите меня, я вас подвела.
Наши ребятишки, которые младше – первый и пятый класс ее обступили, сочувствуют, сами с нулевым результатом, но легко к этому относятся, а Люба огорчилась не по- детски.
Я дала ей время успокоиться, как раз подоспел обед, мы сходили в столовую, а потом задержались в сосновой аллее у школы, где проходил турнир.
— Люба, надо все-таки доиграть.
— Нет, не уговаривайте, я морально не смогу.
Вижу, девчонка совсем разбита, личико бледное, за обедом почти ничего не ела, только попросила еще стакан компота, ну куда это годится, так травить душу из-за первого в жизни соревнования? Пытаюсь найти правильные слова.
— Люба, если ты вообще откажешься играть, нам автоматически не зачитают твое участие, понимаешь? Вот тогда ты действительно подведешь школу. Надо пройти все партии до конца, тут даже итог не важен, мы еще мелкие, мы здесь новички, осматриваемся. Давай за год подготовимся, как следует, и потом…
— Я вообще не буду больше играть! Это не для меня. Не хватает духа, - теперь в голосе девочки звучат агрессивные нотки. Не надо слишком давить, я беру паузу, чтобы обо всем поразмыслить.
— Во-он как! Ладно, Люба…
Я, наверно, не очень педагогично поступила, вдруг представила, что Люба моя дочь и можно обращаться с ней по-свойски.
— Люба, ты же верующая?
— Угу, - шмыгает носом.
— Ты читала детскую Библию, знаешь молитвы, носишь крестик… - продолжаю я.
— При чем здесь крестик? – вскрикивает она, глядя на меня чуть ли не возмущенно.
— Вставай со скамейки, пошли, поговорим. Знаешь, Люба, у тебя жизнь только начинается, а ты ведь уже разные невзгоды испытала, ну, хотя бы развод родителей, расставание с папой. Я думаю, ты его любишь и тебе плохо в разлуке.
— Нисколько, он настоящий эгоист!
— Пусть так, но тебе все равно не просто было сменить школу и знакомые места.
— Очень даже просто. Там у меня не было подруг, меня чокнутой называли из-за папаши. И тормозом, потому что всегда молчу.
Я немного теряюсь, но продолжаю гнуть свою линию.
— Люба, а ведь Бог не случайно нам испытания посылает, он проверяет нас на прочность. Как мы себя в трудной ситуации поведем, сразу сдадимся или еще поборемся.
— Зачем вы мне это говорите? – хмурится Люба. - Я у Господа в игре помощи просила, а ничего не вышло.
— В Библии так и сказано: «На все твоя воля!» Мы же не ради наград и успеха в Бога верим, правда? Может, он в этот момент тебя проверял, обидится на меня Любаша, бросит шахматы или достойно примет любой результат, тем более турнир еще не окончен. Или ты не знаешь, каким тяжким мукам христиан подвергали в средние века? А если бы они сразу сдавались? Кто бы вообще Библию написал?
Люба молчит, ворошит носком ботинка сухие иголочки на парковой дорожке.
— Давай сделаем так, - предлагаю я. - Выслушай меня спокойно и сама прими решение – играть тебе две последние партии или нет. Я тебя в любом случае буду уважать. Знаешь, Люба, я искренне считаю, что ты сильная, умная, очень способная девочка. И прошу не за школу, а от себя, дяди Сережи Прокушева и Николая Федоровича, которые тебя тренировали, не жалея времени и нервов, – закончи турнир. Просто сделай все, что сможешь, забудь о прошедших пяти партиях, выкинь их из доброй своей головушки, просто передвигай фигуры, смело гляди на черно-белую доску, иди вперед… а там уж как сложится.
Тут у меня отчего-то защипало в носу, а из глаз слезы полились, я очень смутилась, начала отворачиваться, искать в сумке салфетки. Чем старше, тем сентиментальней становлюсь, что за напасть...
— Тетя Тоня, ну чего вы плачете? Это из-за меня? - огорчается Люба, переходя с официального школьного языка на дружеский, соседский.
— Не-ет… Переволновалась. Я ведь тоже первый раз с ребятами выезжаю на соревнования. Ответственность. Ночью плохо спала. Все думала про вас. Но ведь это приятные хлопоты, согласись? Эх, отчего мне не тринадцать лет, я бы с открытыми глазами жила и ничегошеньки не боялась. Ты вот расстроилась из-за проигрыша, а в масштабах планеты – это такой пустяк, Люб. Ну, согласись, тут дети теряются, болеют, там война, там ураган...
Она молчала и улыбалась, потом поправила на носу очки и тихо сказала:
— Я, наверно, попробую. В самом деле, зря что ли приезжала.
Закончился шестой тур. У меня ноги устали от коридорного променада, но сидеть на кушетке тоже не могла. Люба вышла из зала довольная и румяная, глазенки сияют.
— Антонина Андреевна, спасибо вам, я победила.
— Мне-то за что?
Обе облегченно смеемся. Наконец остался последний завершающий тур, вижу по карточке, что соперница Любе попалась сильная, кандидат в мастера.
— Ну, - говорю, - не пуха тебе, ни пера и вообще… Главное, держать оборону и сопли не распускать. Представь, как дядя Сережа страдал, когда ты его расщелкала! Какой удар по самолюбию для взрослого дяди.
— Прорвемся! – обещала Люба.
Признаться, я в ее победу не верила, но уже знала, что она правильно примет любой исход. Младшие наши быстро отстрелялись, собрались стайкой вокруг меня, зашуршали обертками от шоколадок – расслабились. А Любы все нет и нет.
Я уже и под дверью подслушивала, не пускали наставников в зал, где проходили игры, только это ж не баскетбол, тишина в зале, ничего не разберешь.
И вот Люба выходит, вижу – устала страшно, я подбегаю к ней, сую в руки бутылочку с апельсиновым соком.
— Молодец!
Про итог тура даже не спрашиваю, захочет, сама расскажет. Глаза покраснели, - сухие, измученные. И вдруг быстро-быстро начала объяснять:
— Представляете, она сама предложила ничью! Я ее крепко зажала, но голова начала болеть… я согласилась на ничью. Ничего? А если постараться, могла бы выиграть.
— Люба, ты – супер! В пиццерию пойдем? До объявления итогов еще больше часа. Я обещала народу хлеба и зрелищ, тут рядом торговый центр.
Она больше говорить не могла, улыбалась по-своему - загадочно и немного лукаво. Потом встала на цыпочки и шепнула мне в ухо.
— Все-таки Господь услышал и поддержал. А я теперь многое поняла по-другому. Спасибо вам, тетя Тоня.
Я обняла ее, потрепала свободной рукой по русой макушке, а в душе будто осенним сквозняком повеяло. Я не особенно религиозный человек и, по сути, манипулировала сознанием подростка, чтобы убедить продолжить игру. Не ради престижа школы, какой там престиж, мы заранее знали, что будем плестись в конце турнирной таблицы, я хотела помочь Любе поверить в себя.
За эту поездку не только Люба многое поняла, я тоже узнала, что под обликом милой, послушной отличницы прячется неуверенный, очень ранимый ребенок.
Надеюсь, мама Лена в курсе, но есть у меня сомнения на этот счет. Очень уж они разные по характеру и темпераменту. А, может, и по духу...
https://litnet.com/ru/regina-grez-u562704
