Личинки большинства насекомых, не похожи на взрослых особей. Непохожи настолько, что разглядеть легкокрылую бабочку в волосатой гусенице под силу только специалисту – энтомологу. Процесс превращения личинки во взрослую особь называется – метаморфозом. Нечто похожее на метаморфоз иногда происходит с людьми. Не скажу, что со всеми. Наверное, есть счастливцы, которые сразу рождаются “взрослыми насекомыми”, есть и такие, кто проживает свой век, оставаясь “личинкой”. Мне повезло, свой “метаморфоз” я пережил в возрасте 45-ти лет. Не скажу, что это было очень легко, но мне помогли. Главным помощником в деле метаморфоза стала враждебная окружающая среда. В общем, всё как в природе: оттолкнуться можно только от того, что оказывает сопротивление. Если до превращения, я подобно гусенице ползал по древу познания мира, потребляя обильно растущую там “биомассу”, то по его завершении я приобрёл то, что отличает “человека-гусеницу” от “человека-бабочки”. Я перестал быть просто человеком, я стал человеком – русским…
Нужно признать, что изначально, мои шансы стать русским, то есть обрести русское самосознание, были не очень высоки. Страна, в которой я родился и вырос была – советской, идеология – социалистической и всё шло к тому, что уже в лице моего поколения должна была возникнуть «новая историческая, социальная и интернациональная общность людей – Советский народ». Живя и воспитываясь в УССР, я видел, что большинство окружающих, в этой, как бы национальной республике, старательно дистанцируется от проявления каких-либо национальных черт. Так, например, нигде и ни разу я не видел людей в одежде, имеющей признаки национального костюма, если речь не шла о театрализованной постановке. Встретить человека, речь которого напоминала национальный (украинский) язык, можно было разве что на колхозном рынке и то – не часто. Литературный украинский язык использовали только учителя «украинского языка» и «украинской литературы» и только в рамках школьной программы, переходя на привычный для себя – русский сразу после звонка с урока…
“Русификация”, которую жёстко критикуют нынешние идеологи украинства, тогда происходила не “сверху”, как нас пытаются убедить, а – “снизу”. На самом деле, это была “саморусификация”, а если быть абсолютно точным, то – “самосоветизация” общества. Потому что отказ от национальных особенностей происходил вовсе не в пользу русской культуры, о которой мало кто заботился, а в пользу некой унифицированной – советской культурности. Жители городов УССР в повседневной жизни добровольно и тщательно избегали демонстрации своей национальной принадлежности. Происходило это вопреки официальной политики советского государства, которое в то время, как раз наоборот всячески способствовало проявлению национальной идентичности. Достаточно вспомнить, что наличие пятой графы в советском паспорте было вовсе не запросом общества, а элементом государственной национальной политики. Тоже самое можно сказать о книгопечатании. Хорошо помню книжные магазины, заваленные невостребованной мировой классикой, изданной на украинском языке и радость “библиофилов” от приобретения книги, которую “не стыдно поставить на полку” …
Так или иначе, но в самостоятельную жизнь я вступил вполне сформировавшимся советским человеком, твёрдо усвоившим все двенадцать пунктов «Морального кодекса строителя коммунизма». И остаётся только сожалеть, что начало моей самостоятельной жизни совпало с началом активного отрицания правоты и правильности всего ранее усвоенного, а чуть позднее и, с физическим устранением советской идеологии и советской государственности, как его материальной базы. Вместе с превращением советского офицера в офицера российского пришло осознание того, что новое отечество не очень сильно заинтересовано в моей службе. Наступило то время, когда о невозможности содержать в надлежащем состоянии вооружение и боевую технику стали открыто говорить не только на полковом, но даже на уровне армейских и флотских соединений и объединений, а увольнение офицерского состава приобрело массовый характер. В этих условиях выбор в качестве места жительства нового государства, возникшего на месте (и в границах) бывшей УССР был очевиден. Там жили стареющие родители, там оставались какие-то знакомства и, в конце концов, ни в каком другом месте у меня не было даже этого…
Не совру, если скажу, что бытовая жизнь в новом, как бы национальном государстве – Украине мало чем отличалась от привычной советской. Да, новое государство выпустило в обращение какие-то новые денежные знаки, купить на которые можно было в основном продукты питания. Да, большинство нужных товаров приобреталось за американские доллары, где-то на квартирах, у каких-то специальных людей. В долларах же производилось большинство расчётов между работниками и их нанимателями, если речь не шла об “официальной работе”, а такой оставалось всё меньше. Но, тоже самое происходило и в других новых государствах. Да, существовала какая-то политическая возня, но всё это происходило в далёком Киеве, в стенáх верховного совета и президентской администрации и мало касалось простых людей. Инерция советского мышления не позволила большинству представителей моего и одного - двух предыдущих поколений, разглядеть начало нацификации украинского общества. Хотя сделать это было нетрудно. Достаточно было чуть внимательнее прочитать конституцию, принятую 28 июня 1996 года. Ту конституцию, в преамбуле к которой, вместо ссылки на волю многонационального народа Украины, каковым он был на самом деле, говорится о праве на самоопределение, осуществлённом “украинской нацией, всем Украинским народом”. Ту конституцию, которая закрепляет за русскими статус “национального меньшинства”. Но, кто же её читал тогда – эту конституцию…
Инерция постсоветского благодушия продолжалась до 1999 года. Именно в этом году внешние кураторы надоумили тогдашнего президента – Леонида Кучму, в борьбе за второй президентский срок, сделать ставку на электорат западных областей Украины, так как избиратели южных и восточных областей, благодаря которым он занял свой пост, резонно полагали, что Кучма обманул их доверие. Грамотно срежиссированная избирательная кампания позволила ему вторично занять президентское кресло. Но поддержку “западенцев” пришлось отрабатывать. На руководящие должности в управления и отделы образования, культуры, связи с общественностью в Харьков, Днепропетровск, Запорожье, Донецк и другие города юго-востока потянулись выходцы из Львовской, Ивано-Франковской, Тернопольской областей. Пока Кучма со своими соратниками “занимался экономикой”, то есть – пилил бюджеты, эти деятели приступили к тихой нацификации вверенных им областей общественной жизни…
Настоящая нацификация украинского общества началась после незаконного возведения на президентский пост откровенной американской марионетки – Виктора Ющенко. Пришедшие во власть “оранжевые” уже без всякого стеснения, откровенно и нагло стали навязывать украинскому обществу собственную идеологию. Вернее, набор мифов и стереотипов, который они, к месту и не к месту, называли “национальной идеей”. Их бесконечные завывания о “национальной идее”, о “рождении политической нации” и стали тем триггером, который побудил меня начать разбираться в предмете, о котором они так много говорили. Не менее двух лет прошло в активнейших дискуссиях на очень популярных тогда интернет – форумах. С пониманием того, что оппоненты день за днём просто повторяют один и тот же набор заученных аргументов, желание общаться сошло на нет, уступив место желанию разобраться, прежде всего, в том, что же такое “национальная идея”, “нация” и определить своё место в этих категориях. Как гусеница, прежде чем стать бабочкой заматывается в кокон, я погрузился в чтение различных источников, среди которых были работы Ключевского В.О., Гумилёва Л.Н. других историков и публицистов.
Результатом “метаморфоза” стал текст, написанный 24 июля 2009 года, который приведён ниже без каких-либо изменений.
Я – Русский.
Я русский.
Паспорт гражданина Украины, не может изменить этого обстоятельства, как не может изменить моего отношения к своей стране, к её прошлому, к её будущему. Поиск ответа на вопрос «Что значит быть русским?» оказался сложнее, чем представлялось в начале. Объективному ответу на него мешают стереотипы и мифы, распространённые, как в русской среде, так и вне её. Рассмотрим некоторые из них, чтоб подтвердить или опровергнуть.
Быть русским – значит быть православным. На первый взгляд – это бесспорное утверждение, но… Православие – христианство Византийского обряда пришло на Русь, когда уже существовала и успешно действовала определённая государственная модель. Превращение Руси в православную страну было вызвано отнюдь не духовными потребностями общества и не миссионерской деятельностью церкви, а лишь интересами правящей элиты. Правда и в том, что за сравнительно короткое время, православие нашло в русских людях столь благодатную почву для своего развития, что ни одна другая религия не смогла потеснить его в русском обществе. Говоря о русском православии, нельзя не упомянуть и про церковный раскол середины XVII века, ставший тяжелейшим испытанием, как в жизни церкви, так и всего русского общества в целом.
Начиная со второй половины XIX века, русское православие подверглось сразу нескольким серьезным атакам. Во-первых, церковь критиковалась научной и творческой интеллигенцией того времени, а во-вторых, умами политической элиты завладели различные культы, тайные общества и другие «ереси» осуждаемые православной церковью. Очевидно, всё это не способствовало укреплению авторитета православной церкви в обществе. Советская власть успешно завершила процесс разрушения русского православия. Но вот, парадокс – перестав быть православными, наши предки не перестали быть русскими. Деды и прадеды, жившие в Советском Союзе, сумели сохранить и передать нам НЕЧТО, делающее нас русскими.
Будучи русскими, многие из нас так и не вернулись в лоно православия даже сегодня, после возвращения церкви любви и внимания власть предержащих. Сегодня, на вопрос: «Ходите ли Вы в церковь?» восемь из десяти ответит отрицательно, притом что, те же восемь из десяти положительно ответят на вопрос: «Верите ли Вы в Бога?». Думаю, не погрешу против истины, если скажу, что наиболее частые причины посещения церкви русскими таковы:
1. Крестины в семье или у друзей;
2. Венчание в семье или у друзей;
3. Отпевание в семье или у друзей;
4. Один из крупных церковных праздников.
Абсолютное большинство современных русских не имеют постоянной связи с церковью, а это значит, назвать нас православными можно с очень большой натяжкой. И уж во всяком случае, крайне мало оснований для того, чтобы ставить знак равенства между понятием «русскость» и православие.
Второй стереотип, который, чаще всего, мы русские применяем к себе сами – это непобедимость русского воина и русского оружия. Любой историк легко развеет этот миф. В тысячелетней истории Руси – России огромное количество ужаснейших, трагических военных поражений. Немало в русской истории и так называемых «пирровых побед», когда политический вес победы несоизмерим с понесёнными потерями. В этом смысле, русские мало, чем отличаются от остальных народов, самостоятельно пишущих свою историю. Даже небольшая победа усилиями русского летописца – историка приобретает вселенский масштаб в то время, как самое ужасное поражение исчезает со страниц летописи или находит разумное пояснение, как «тактическое» поражение в «стратегических» интересах.
Такая практика не является русским изобретением. Большинство, так называемых, великих народов практикуют именно этот способ летописания. Героизация собственной истории способствовала появлению самых успешных наций Европы и Азии. Единственным исключением является еврейская нация, сплотившаяся на базе мифа о богоизбранности еврейского народа и его извечном гонении и угнетении со стороны других народов.
Тщетные попытки повторения еврейского опыта наблюдаются в некоторых постсоветских странах. Отсутствие успеха в этом деле может иметь два простых объяснения: либо масштаб «мучений» перенесённых народами несопоставим с мучениями еврейского народа, либо прослойка общества, упивающаяся «мученической» историей тонка и недостаточно авторитетна. Я бы предложил ещё одно объяснение – наличие русской составляющей в общественной идеологии этих стран гораздо сильнее, чем принято заявлять, ограничивая русскость лишь национальной принадлежностью граждан.
Вот мы добрались до третьего стереотипа: русский – это национальность или этническая принадлежность. Это заявление не выдерживает даже самой минимальной критики: нет черт лица, цвета глаз, волос или формы ушных раковин, отличающих русских от других народов. Тысячи лет, на территориях проживания русских происходило непрерывное смешение племён. Межэтнический брак никогда не был проблемой для русских. Собственно, благодаря этому несколько десятков восточнославянских племён утратили свою этническую идентичность и превратились в один народ – русичей, а позже – русских.
Попытка какого-либо современного индивидуума или группы индивидуумов, объявить себя этнически чистыми потомками, например, древних полян или муромы выглядели бы, по меньшей мере, смешно. Не менее смешной, будет выглядеть попытка какого-либо индивидуума объявить себя чистокровным «русаком». После трёхсотлетнего монгольского ига, после столетий собственной экспансии на Кавказ, в Закавказье, в Среднюю Азию, в Сибирь и на Дальний Восток, вряд ли можно всерьёз говорить о русскости, как этническом понятии. Сегодня, русские такая же политическая нация, как американцы или австралийцы.
Новый век принёс нам новые реалии. Вместе с межэтническими браками, которые считаются нормой русской жизни, чаще происходят браки межрасовые. Думаю, этот процесс будет набирать обороты, и всё чаще мы будем встречать русских мулатов и метисов, чьи потомки через два три поколения будут становиться просто – русскими.
Четвёртый стереотип. Русские – это те, кто говорит по-русски. Чаще всего это утверждение озвучивают активисты различных националистических групп и объединений в, так называемых, странах ближнего зарубежья. Это и понятно, не имея, как правило, собственной истории и государственности, языковые отличия для этих людей становится главным определяющим признаком. Те же, кто хотя бы отдалённо знаком с русской языковой традицией, прекрасно знают, что у русских в ходу десятки диалектов и сотни говоров. Примеров тому не нужно искать в далёких экспедициях. Достаточно отправиться в сельскую местность в центрально-чернозёмном районе РФ, где язык общения местных жителей неотличим от украинского «суржика». А на каком языке разговаривают жители Ставропольского и Краснодарского краёв? А ведь всё это – русские... И какие русские! Соль земли – казачество!
Для русских, живущих в странах ближнего и дальнего зарубежья, часто «первым» языком является национальный язык страны проживания, и это не мешает им оставаться русскими. Да и сам литературный русский язык не стоит на месте, постоянно изменяясь и обогащаясь за счёт иноязычных слов и выражений. Случись сегодня, кому-нибудь из нас встретиться со своим пра- прадедом, и мы вряд ли полностью поймём друг друга, хотя объясниться сможем. Это нормально для живого развивающегося языка, каким является русский.
Последний, самый неприятный для русских стереотип, который нельзя проигнорировать, это утверждение о рабской психологии русских. Не без сожаления, приходится признать, что доля истины в этом утверждении достаточно высока. Трудно измерить глубину терпения и покорности русского человека. Вся тысячелетняя история Руси – России это история терпения и покорности простого человека перед власть предержащими.
Нечастый русский бунт не зря удостоен классиком эпитета «бессмысленный и беспощадный». Беспощадность доведённых до отчаяния людей неимоверным образом сочеталась с отсутствием цели – изменение системы власти, как таковой. Русский бунт, как правило, бунт против плохого господина – за господина хорошего. Единственным исключением стала февральская революция 1917 года, конец которой положил октябрьский переворот.
Если мы и ушли от своих предков за последнее столетие, то совсем недалеко, по крайней мере, внутренне. Доказательством этому могут служить современные избирательные технологии. Сегодня идя на выборы, большинство оценивает кандидата не с точки зрения его пригодности для работы, а с точки зрения хороший это будет господин или плохой. Поэтому самой успешной избирательной технологией последних лет стал анти-PR оппонентов. Русскому проще проголосовать против «плохого господина», чем за профессионального наёмного управляющего.
Итак, что значит быть русским?
Это значит, быть невоцерковлённым православным. Считать православие религией своих предков и своей собственной и при этом не иметь постоянной связи с православной церковью.
Это значит, помнить и гордиться победами своих предков, как своими собственными и при этом стараться не вспоминать о тяжёлых и трагических поражениях, или всегда быть готовым объяснить поражение если не силой обстоятельств, то стратегической необходимостью.
Это значит, указывать свою национальность, как «русский», «украинец», «белорус», точно зная, что немало твоих предков принадлежало к другим этносам. Считать русскую нацию супер-этносом, сложившимся вследствие смешения множества больших и малых народов.
Это значит, говорить на одном из русских разговорных наречий и, возможно, при этом считать родным один из национальных языков существующих в русском мире.
Это значит, терпеть произвол власти, начиная от самого мелкого и бесполезного чинуши и при этом надеяться, что если не сегодняшний, то завтрашний его господин обязательно будет хорошим и исправит все несправедливости, допущенные его нерадивыми слугами.
Всё это так.
Однако есть что-то большее, объединяющее нас русских. Что же это? Мне кажется, я нашёл ответ. Мы – русские объединены одной целью. Причём, об этой цели нам ни кто и никогда не говорил. Информацию о ней мы получаем, возможно, на генетическом уровне. Эта цель – расширение и обустройство своего жизненного пространства.
Этот процесс начался с появлением руси в землях восточных славян. Вскоре эти земли стали Русью. Мне могут возразить: «Это обыкновенный захват чужой территории». Нет, воины Рюрика и Аскольда не уничтожили славянские народы, как это сделали испанские конкистадоры с народами Южной и Центральной Америки, они не сделали их своими рабами, как поступили европейцы с народами Африки. Вместо этого славянские народы стали Русью.
Да, достигнуто это было не проповедью и убеждением, но и не истреблением. Славянские народы, сами не чуждые экспансии, в лице руси обрели неоценимого помощника своих захватнических устремлений и возложили на русь обязанность организатора и предводителя.
По прошествии веков, Русь – Россия не утратила своих экспансионистских устремлений. Как только предоставлялась возможность, она расширяла и обустраивала своё жизненное пространство. Дикая степь, Поволжье, Урал, Западная Сибирь, Восточная Сибирь, Дальний Восток, Польша, Литва, Карелия, Финляндия, Прибалтика, Северное Причерноморье, Крым, Бессарабия, Кавказ, Закавказье, Средняя Азия – вот, поистине, грандиозные пределы русского жизненного пространства. В любой точке этого «мира» русские были у себя дома. Нам – русским тесно на Среднерусской возвышенности, мы носители великодержавной, имперской психологии. Вот, то – главное, что нас объединяет.
В силу этого свойства, мы – русские находим оправдание самым мрачным своим злодеям: Ивану-IV (Грозному), Петру-I (Великому), Иосифу Сталину. Казалось бы, пролив реки русской крови, эти властители должны быть ненавидимы каждым русским. Но вместо этого, мы почитаем их, ставя в заслугу расширение и обустройство жизненного пространства. Эта заслуга перевешивает в нашем сознании страшные беды, пережитые нашими предками.
И наоборот, правителей, которые, возможно, не проливали русскую кровь, но и не расширяли русское жизненное пространство, мы считаем «бесполезными», а периоды их правления – «пропащими». Мы беспощадно критикуем те времена и тех правителей, когда русское жизненное пространство сокращалось, ставя в один ряд последнего императора Николая-II Романова, его палача Владимира Ленина и последовательного коммуниста – ленинца Михаила Горбачёва.
Возможно, кто-то скажет: «Всё написанное здесь – не более чем попытка оправдания Русского Великодержавного Шовинизма». Упрёк русских в шовинизме абсурден. Само понятие «великодержавный шовинизм» ушло в прошлое вместе с идеей тысячелетнего рейха германской нации. Сегодня уместнее говорить о шовинизме малых народов, которые претендуют на национальную исключительность, но не в состоянии претендовать на «великодержавность». Великодержавность, в наши дни, могут позволить себе не народы, а политические нации. Одна из них – американская нация не скрывает своих целей, взяв на себя миссию создателя нового миропорядка. Одним из этапов его построения является уничтожение любых проявлений великодержавности, кроме американской.
Нас уже втянули на этот путь. Собственноручно разрушив государство созданное нашими предками, мы уже взяли на себя обязанность исполнять волю нового мирового лидера. Нас уже заставили стыдиться своего прошлого, назвав его авторитарным и великодержавным. Нас разделили на народы и народишки, позволив управлять созданными квази-государствами мелкотравчатым пройдохам, принесшим клятву верности новому мировому порядку. Великая Америка прибрала к рукам наше будущее, подкинув нам негодную идеологию общества потребления, а нашим детям психологию индивидуализма и стяжательства.
Уже почти двадцать лет, «лучшие умы» национальных квази-государств бьются над выработкой национальной идеи, способной увлечь народ. В начале в роли национальной идеи выступала колбаса. Нам говорили: «разбежимся по национальным квартиркам, перестанем кормить «старшего брата» и заживём сыто и богато». Не случилось. Потом, нам стали рассказывать, что живём убого и беспросветно, потому что у нас мало демократии. Теперь, «демократии» достаточно. И эта «демократия» собрав в кучу всю мерзость, которая была в русской истории, предлагает поклониться ей, как примеру великого героизма.
Сама мысль о воссоединении русских народов в единое наднациональное государство объявлена страшным смертным грехом. Творцы мифов о национально-освободительной борьбе народов, отрабатывая заокеанские гранты, пытаются внушить нам, что это не наши предки создавали великое наднациональное государство Русь – Россию, а какие-то мифические московиты, чуть ли не колючей проволокой привязывали их друг к другу.
Только в конце XX века «просвещенной» Европе было позволено иметь то, что наши предки имели за три века до этого – наднациональное государство с едиными законами, единой валютой, интегрированной экономикой. Понятно, старушка – Европа прогнулась под новый мировой порядок, добровольно отказавшись от собственной геополитики. Те, из нас, кто сегодня ратует за «европейский путь развития», банально призывают отказаться от собственной геополитики и прогнуться вместе с Европой.
Возможно, только мы – поколение сорока - пятидесятилетних ещё способное критически оценивать происходящее, в состоянии вернуть себе утраченное имя, утраченную цель – расширение и обустройство русского жизненного пространства. Быть может, сделав хоть что-то для объединения трёх русских народов: русского, украинского и белорусского мы хотя бы отчасти искупим свою слабость и своё предательство двадцатилетней давности.
Я верю в то, что любая политическая сила, любой реальный политик (в РФ, Украине, Беларуси), готовые не на словах, а на деле объединить три русских народа найдёт поддержку десятков миллионов русских людей. Я надеюсь, что «время разбрасывать камни» прошло. Пора вернуть себе настоящую национальную идею – построение великой державы, а проще великодержавность. Пора «собирать камни».
(24 июля 2009 г.)