В духе побега.
Российская творческая интеллигенция процветает под гнётом — цари, коммунисты, кто угодно. Пока эту интеллигенцию благополучно не уничтожат.
Как только угнетение начало давать трещины в 1980-х, а затем рухнуло в начале 1990-х, наша литература рухнула вместе с ним. Да, попадаются ещё яркие таланты здесь и там. Тем не менее, отчётливый русский колорит, который раньше выделял русских авторов из всей мировой толпы, куда-то исчез.
«Производство смысла» требует экономики ограничений. Слишком большая внезапная свобода подобна межзвёздному пространству, которое лишает координат. Пустота не привлекательна. Как сказал Мартин Эмис (английский писатель и критик), когда мы пишем, кто-то всегда наблюдает за нами. Мать, учитель, Шекспир или Бог...
Теперь в России мы ищем угнетения, от которого можно было бы убежать, но не находим... Нельзя найти направление. Мы даже не можем выбрать сторону. Российский опыт в раскрытии темы бегства восходит к нашим православным иконам и религиозным текстам. Это обратная сторона нашей национальной идеи — идеи Власти.
Поскольку бегство от боли, цензуры, тюрьмы или разного рода унижений всегда даёт отчётливое чувство направления, русская литература довольно равнодушна к классической западной теме «агонии выбора». Отсюда незаинтересованность в глубоком изучении различных мотивов поступков людей. Под пятой Бога, бедности или палача НКВД не сильно мучаешься, куда идти. Нужно только придумать, как сбежать...
- Толстой исследует, как люди могут сбежать от желаний плоти и смертных грехов: «Крейцерова соната».
- Достоевский описывает, как мы можем сбежать от бессмысленного и уродливого мира в духовности жертвы, покаяния и самоотрицания: «Идиот».
- Чехов превосходно показывает, как каждый из нас ищет свой выход из того, что нас мучает: «Три сестры». Люди стремятся вырваться из ада будничной банальности: «В Москву! В Москву!».
- Лермонтов выявляет творческие способы удовлетворения желания смерти у людей с избытком голубой крови и поражённых чрезмерным бездельем: «Герой нашего времени».
- Гоголь искал спасения в странных и героических историях прошлого. Он также предпринял смелую попытку собрать новую реальность из обрывков плутовских историй. Он потерпел неудачу, но даже его неудача была блестящей: «Мёртвые души».
- Шолохов получил Нобелевскую премию за то, что показал, как казаки спасались от самих себя в вакханалии насилия и разрушений во время гражданской войны: «Тихий Дон».
- Братья Стругацкие, наверное, оставили самый большой след в нашей массовой культуре. Они искали спасения в сказочной стране научной фантастики: «Понедельник начинается в субботу».
- Сопоставимым со Стругацкими влиянием на нашу массовую культуру обладали Ильф и Петров. Они придали сталинскому СССР плутовской образ: «Двенадцать стульев», «Золотой телёнок». Умный и забавный торгаш в обеих историях парил достаточно высоко над мелочами и нелепостями советской жизни, чтобы мы могли почувствовать облегчение от собственной серой и скучной жизни.
- Булгаков переработал концепцию доктора Фауста в историю любви, где Сатана помогает женщине вызволить возлюбленного: «Мастер и Маргарита». Это произведение было написано в самые мрачные часы сталинизма, а творческая энергия и экзистенциальная грусть, которые излучает роман, просто зашкаливают...