Крупные, тяжёлые капли дождя летели с рассерженных небес, звонко ударяясь о тротуар и бились, несомые ветром в плотно закрытое окно офиса. Элегантная женщина лет пятидесяти, в модном зелёном брючном костюме стояла у окна и молча наблюдала за беснующейся природой... Плечи её то и дело вздрагивали.
- Вот тебе и лето,- Людмила Петровна тоже подошла к окошку,- Инночка, что случилось?
Она увидела, что та плачет. Приобняла женщину за плечи.
- Ну? Что ты?
- Да так... Ничего... Маму вспомнила...
- Ну не надо так убиваться... Держись, моя хорошая. Жить надо. О своих детях надо думать сейчас... Нельзя заливать слезами мамочку твою... Знаешь, люди говорят...
- Да вот о детях то и думаю...
- Да что случилось то?
- Вы, Людмила Петровна не поверите, что у нас происходит. Никто не поверит. Сама бы ещё неделю назад сказал бы кто, не поверила бы... Женщина насторожилась : « Господи, Инна, ты меня пугаешь!»
- Да. сама боюсь до чёртиков. Не знаю что и делать в таких случаях.
- Рассказывай! Может чего и посоветую. Всё же поболе твоего на белом свете живу...
Инна судорожно сглотнула и начала свой поистине невероятный рассказ...
- Вы же знаете, что мама моя умерла неожиданно. Не проснулась утром и всё...
-З наю, детка, знаю...
- Ну вот... А до этого, недели за две сидели на кухне у неё, разговаривали... События того дня отпечатались в памяти женщины, будто всё произошло только вчера. Лицо мамы, её голос, и даже запах свежеиспечённых маминых булочек...
Она на мгновение закрыла глаза и будто вернулась в тот самый день, в старенький, но ещё довольно крепкий мамин деревянный домик на окраине посёлка, уютно укрытый за увитым диким виноградом заборчиком...
- Садись, Иннуша, будем чаёвничать. Устала поди, набегалась на работе своей. Будь она неладна...
- Да есть немного...
- Может всё-таки поешь?
- Не, мамуль, чаю хочу горячего с твоими плюшками!
С удовольствием пили чай, болтали о детях, о разной ерунде. А потом, мама как-то съёжилась, вздохнула и тихим голосом произнесла : « Я ведь, Инночка, хотела тебе показать вот»...
- Чего, ма?
- Стара я стала, дочь. Сама понимаешь... Мало ли что...
- Мам, ну ты чего?! Помирать собралась что ли? Выдумываешь ерунду! Ты у меня ещё молодая!
- Я серьёзно.
- Господи, мам?
- Вон там, в спаленке, в шифонере, в самом низу лежит « смёртный узелок». Мало ли что... Я всё там собрала, всё как надо – платьишко, платочек на голову, молитовку разрешительную в руку, крестик с иконочкой и тапочки... Всё положила, дочь...
- Ох, мама, мама... Всё по старинке. Сейчас всё же купить можно, чего вот ты!
- Купить то можно... Ну, понимаешь... Мамка моя так собирала и баба и её мамка... Положено так, понимаешь. И я вот собрала. Хочу я так и всё!
- Ладно, ладно, поняла! Знаю, какая ты упёртая можешь быть!
- Вот и ладно, в шифонерчике...
А через две недели мамки не стало... Весь мир рухнул, горе поглотило женщину, накрыв её, будто лавиной, болью...
Когда позвонили из морга и велели привезти одежду, Инна послала своего сына, Игорька домой к бабушке, сказала где лежит её «смертный узелок». Но тот недолго поискав, и ничего не обнаружив, вместе с молодой женой Маришкой не стали заморачиваться и купили всё в ритуальных услугах. Благо и искать ничего было не нужно...
Старушку похоронили... Через месяц, на семейном совете решили, что дом продавать не будут, а поселится там Игорь с женой и маленькой Иришкой... Так и сделали. И тогда, в первую же их ночёвку это и началось...
Людмила Петровна молча слушала рассказ сослуживицы и не понимала к чему она ведёт. А та продолжала...
Приехали они туда вечерком. Начали потихоньку вещи разбирать, а уж как стемнело стали спать укладываться. Тут то всё и началось. Ближе к двенадцати Марина проснулась от того, что скрипят половицы в зале. Будто ходит кто. Прислушалась. Так и есть. Потом открылась дверь на кухню. Игорёк мирно сопел рядышком. Промелькнула мысль: « Неужели Ирочка во сне ходит?» Женщина вскочила с постели, метнулась на кухню. Но, никого там не обнаружив, удивилась. Пошла в спаленку, где спала дочка. Та тоже спала. Мариша легла в постель. Стало как-то не по себе. Она лежала и всё прислушивалась к шорохам и скрипам старого дома до самого утра...
Утро немного развеяло страхи. Игорёк только посмеивался над мнительностью жены. А на следующую ночь убедился и сам в том, что что-то не так... Повеяло холодом, будто небольшой ветерок подул в лицо. Мариша почувствовала, что кто-то прошёл по комнате и открыла гдаза, страх сковал женщину. На голове зашевелились волосы. Прямо перед ней стояла бабуля.
- Не бойся, – молвила она,– я только узелок свой забрать хочу. Она покачала головой: « Чё же вы так то... Просила же вас,а?»...
- Господи, сплю я что ли?!,– вслух произнесла Мариша,– Игорь, проснись!
Старушка растворилась в воздухе, будто её и не было... Марина громко взвизгнула : « Ты это видел?!» Игорь приподнял голову над подушкой: « Ну ты, мать, совсем, ужастиков чтоль, пересмотрела!»
- Да иди ты... Я здесь жить не буду, короче. Завтра же уезжаем обратно!
Утром сноха позвонила Инне.
- Мам. В доме что-то неладно!
- Ты это о чём?
- Я бабулю, как живую видела. Узелок, говорит забрать хочу...
- Господи... В смысле как живую?
- Да... Ночью. Сама бы не поверила, если бы кто рассказал...
- Мамочка моя... Я виновата. Она ведь просила меня... А я...
- И чего теперь?
- Сейчас приеду...
Стали искать тот злополучный узелок. Перерыли все вещи. В самом уголке, на дне старенького шифонера нашли спрятанные мамины «смертные» вещички. Осталась я там с ними на ночёвку... Легла в комнате мамы. А ночью началось такое...
Инна проснулась от какого-то звука, напоминающего плач. Открыла глаза и увидела, как со скрипом открылась одна створка шифонерчика, потом другая. Будто кто-то шарит в пустом теперь уже шкафу. «Да чё же это такое-то!»,– услышала она голос матери. Потом раздались тихие шаги. Распахнулась кухонная дверь. Загремела посуда.
- Мама, это ты?
Но ответа не последовало...
Утром они обнаружили, что все тумбочки, все дверки шкафов на кухне и в доме открыты настежь...
Она закончила свой рассказ и устало взглянула в мудрые глаза Людмилы Петровны.
- Дети наотрез отказываются там оставаться. И что теперь делать то? Как быть? Куда этот узелок девать? В храм отнести что ли?
- Ты, Инночка не расстраивайся так. Я слышала, что можно вещички прямо в могилку прикопать, если покойник что просит.
- Так что отнеси узелок её драгоценный прямо ей. А уж вещи другие раздай на помин...
- Обиделась она на меня...
- Отнеси, отнеси, девочка моя. Так и она уйдёт спокойно... Ты иди, съезди прямо сегодня.
- Спасибо, Людмила Петровна Вам...
Так и сделали. После работы, отвезли узелок и прикопали в могилку... Инна стояла у могилы матери и плакала.
- Ты, мамуль, прости меня... Вышло глупо так... Не обижайся. Вот твой узелок.
- Это моя вина,– потупил глаза Игорь,– я не нашёл его, меня прости...
Она обернулась к сыну: « Ну что, едем. Завтра сороковины, надо продукты закупить ещё, да готовить».
- Едем...
Спать в тот день легли поздно. А под утро, Инна сквозь сон услышала лёгкий шорох в комнате. Запахло вкусными мамиными булочками. Она открыла глаза.
- Мама?
- Спасибо, дочь.
Она почувствовала лёгкое прикосновение к своей щеке и мягкие, тёплые губы матери.
Инна заплакала: « Прощай, мамочка моя»...
Инна её не видела. Но та и правда стояла у кровати и ласково смотрела на дочь. Потом она развернулась и улыбнулась своему Ангелу с васильковыми, добрыми глазами и двинулась за ним вверх по широкой, залитой неземным золотистым светом лестнице туда, где её уже ждали...
Делюсь ссылочками на другие мои рассказы -