Вот отчего банкротятся заводы? Казалось бы, всё есть - оборудование, технологические возможности, связи, опыт. Да, меняются внешние условия, но к ним, обладая запасом прочности, всегда можно приспособиться. А губит их жадность собственников.
Расскажу историю, подтверждающую этот вывод. Все совпадения, как говорится, случайны.
Итак, был один завод, первенец первых пятилеток, орденоносный, огромный, богатый. Выпускал продукцию, строил и содержал жильё, больницы, дома культуры, стадионы.
90-е, конверсия, завод тихо идёт ко дну. Но случайно узнают такую историю - большая часть горно-шахтного оборудования поступала из Украины, ставшей самостийной. Самостийной настолько, что украинские таможенники держали оборудование на границе месяцами, вымогая деньги. Угольщики и рады были переключиться на другого поставщика, но его не было. Но в подмосковном Красногорске был архив конструкторской документации всего бывшего нерушимого. И вот заводчане едут туда, совершенно бесплатно копируют чертежи, перерабатывают их и начинают производство.
А реализацию продукцию шахтёрам делал вновь созданный торговый дом, собственниками которого стали генеральный директор и его первый зам. Назовём их Сергей Васильевич и Александр Петрович. Торговый дом, имея в штате лишь директора и бухгалтера, продавал оборудование с двадцатипроцентной наценкой. Неплохой доход при оборотах в несколько сот миллионов рублей в год. Но и завод работал не в убыток себе. Налоги, правда, платил нерегулярно. Но в те годы все платили их нерегулярно.
Но вот директор пошёл во власть, его место занял первый зам. И вот, где-то через полгода, Александр Петрович подумал - "Я покупаю металл, произвожу, продаю. Чего-ради я должен делиться деньгами с Сергеем Васильевичем?". Зарегистрировал свой торговый дом, перевёл на него все договора.
Через месяц Сергей Васильевич спрашивает:
- Александр Петрович, а где мои деньги?
- Как где? В бюджете. Ты же теперь государственный человек, тебе бюджет платить должен.
Тогда Сергей Васильевич, не долго думая, дал отмашку налоговой на наезд на завод по полной программе. И машина завертелась. А государственная машина, она такая - её запустить сложно, а остановить ещё сложнее.
Прошло 10 лет. От завода остались название и полуразрушенные корпуса.
Налоговая, кстати, тоже почти ничего не получила - при банкротстве никто ничего, как правило, не получает.
А всего-то и надо было - договориться и поделиться.