Недавно с Анатолием Савельевичем Заславским приключилась неприятная история: в свои 82 года он заболел короной и на две недели попал в больницу Боткина. Но настоящий художник остается художником, даже если серьезно болен. Находясь в больничной палате, Анатолий Савельевич создал серию великолепных рисунков. Мы попросили его рассказать о пережитом…
– Когда меня увозили в больницу, я чувствовал себя так плохо, что мне было все равно, где я, но акварельные краски на всякий случай с собой захватил. На следующий день, как только мне стало чуть лучше, я попросил принести бумагу.
Художник во мне стал побеждать больного, тем более что я отношу себя к художникам «примитивным» – что вижу, то и рисую.
В приемном покое мы встретились с моим будущим соседом Виктором и попали вместе двухместную палату. Он моложе меня на 17 лет и, как мне казалось, болел тяжелее, чем я. Но медперсонал относился ко мне почему-то с большим вниманием и просил, чтоб я не умирал и не портил им показатели.
С Виктором у нас был полный альянс, несмотря на абсолютную противоположность менталитетов и взглядов, а, может быть, как раз благодаря такой разнице.
Виктор всю жизнь проработал водителем, он очень религиозен, каждый день истово молился, исполнял православные заповеди, горячо одобрял все решения правительства. Все это уютно уживалось у него между собой.
- А как Виктор реагировал на то, что вы его изображаете?
Он очень удивлялся, что я, такой старый, так много рисую.
В отличие от меня, он все время валялся в кровати и не особенно интересовался тем, что я делаю.
Но, когда я ему подарил один из рисунков, он был очень доволен и даже хвастался соседством со мной своим родственникам.
Я развешивал свои рисунки на стенах палаты, превратив ее в художественную галерею, где мой сосед был главным персонажем. Он мне нравился, был интересен его отличный от моего обычного окружения психофизический тип, к тому же, он был фактурно живописен.
Нас одновременно выписали из больницы, Виктор любезно помог мне донести вещи. Но, когда я предложил ему обменяться телефонами, чтобы пригласить на выставку, он посчитал, что этот эпизод его жизни закончен, как и должно быть в классической театральной драме, где сюжет не должен выходить за пределы места и времени.
- А как вам пришла идея сделать живописную хронологию своего пребывания в больнице?
У меня так устроен организм, что, если я не могу сформулировать окружающую картину на плоскости, то я ее не воспринимаю. Когда я на следующий день после госпитализации более-менее пришел в себя и увидел горизонталь лежащего на койке носом кверху человека, а над ним огромный квадрат окна с меняющимся в течение дня освещением деревьев, у меня возникли ассоциации с квадратом Малевича.
Чистый супрематизм! Я испытал такой восторг, что сразу понял, чем буду тут заниматься, кроме выздоровления. Эти два моих состояния, рисование и выздоравливание, взаимодействовали друг с другом. Когда я чувствовал, что появляется неудержимое желание рисовать, я понимал, что процесс выздоровления идет.
- А как медперсонал реагировал на ваше рисование?
- Главврач призналась, что она тоже рисует, и показала нарисованную ею собаку-волка. А когда моя лечащая доктор узнала, что обо мне есть статья в Википедии, то была очень горда тем, что ей довелось меня лечить. Я подарил ей два своих рисунка.
Медсестры и нянечки тоже с удовольствием заходили в нашу палату и рассматривали развешанные рисунки.
Благодарим Анатолия Савельевича за интервью, желаем ему полного выздоровления и много новых идей для творчества!
Беседовала Елена Севенард
Читайте также:
Анатолий Заславский: «Краски не должны притворяться»«Художник во мне стал побеждать больного»