Начало ⏩ ЗДЕСЯ ⏪
Предыдущая частюлька ⏩ ЗДЕСЯ ⏪
Частюлька шестнадцатая. Лукиос из дома Гелиоса (часть 3)
Когда Баан проснулась, не-вути был пуст.
Ведьма мгновенно села, ища знакомую душу Лукиоса; она упала с облегчением, когда нашла его.
Он был в роще акайкай и теперь возвращался в не-вути.
Она положила руку на бешено колотящиеся сердце, чувствуя, как оно замедляется.
Конечно, Лукиос не ушел. Куда бы он пошел? Они были окружены пустыней со всех сторон, и нет карты. У Лукиоса не было возможности добраться до Кироса в одиночку.
И все же она беспокоилась, что он бросил ее.
Жалкая. Баан ничтожна.
Она протерла глаза, прогоняя сон, и выскользнула из кровати. Не было смысла дуться или размышлять. Лучше всего что-то сделать.
Баан переоделась, застелила постель, потом умылась на кухне. Она слышала, как Лукиос бродил по двору, когда опустилась на колени, чтобы разжечь огонь, и к тому времени, когда раздувала его, слышала клац-клац-клац дров о дрова, когда Лукиос складывал кучу. Он закончил к тому времени, когда она поставила котел на огонь и наполнила водой — шум прекратился.
Баан вымыла и нарезала грибы, ожидая прихода Лукиоса.
Но он задерживался. Лукиос снаружи у поленницы дров, но было очень тихо.
Баан бросила грибы в воду. Затем она вымыла листовую зелень и отложила ее в сторону. Снаружи такая же тишина.
У них кончилось мясо. Никто не ходил на рыбалку, и ловушки пусты. Баан взяла перемолотую в муку балу’тру и добавила в суп. Это сделает его более густым, хотя и не таким вкусным, как добавление настоящих зерен.
Лукиос все еще был снаружи, просто ... стоял там.
Баан отошла от огня, поворачиваясь к двери. Должна ли она ...?
Ведьма сделала небольшой шаг вперед и остановилась.
Но что, если он был расстроен из-за нее?
Она снова повернулась к котлу, который бурлил. Рассеяно бросила листовую зелень в суп и помешала его. Попробовав его, сморщилась.
- Тьфу. Великие предки, ничего ужаснее не пробовала!
Вскоре они должны отправиться в Кирос. Баан нужны соляные камни — СРОЧНО.
Лукиос все еще стоял снаружи. Солнце начинало подниматься в небе. Скоро станет слишком жарко — почему он просто стоял там? Он сгорит.
И завтрак готов — ну каким он был.
Баан подошла к дверному проему. Она не старалась идти тихо, хотя Лукиос всегда ходил легче кошки — но он все еще не обернулся. Его голова наклонена вниз. Он смотрел в землю или на свои ноги? Солнце сверкнуло на его волосах, и пряди светятся, как золотые нити.
Баан открыла рот, но затем закрыла его. После третьего раза она все-таки заговорила
-Завтрак готов, Лукиос
Он вздрогнул и обернулся. Неужели он просто не заметил ее?
- Ох. Здорово, - он улыбнулся, хотя Баан подумала, что улыбка была не такой яркой и широкой, как обычно. - Эй, угадай, что? Я нашел кое-что вкусненькое
Он запустил руку в складки своего хитона и вытащил яйцо. Оно было маленькое, аккуратно помещалась в его ладони. Даже со своего места в дверном проеме Баан сразу определила чье оно. Яйца каменки.
Баан вытерла рот, сглотнув. Они действительно очень вкусными. Наконец, у них было что-то более сытное, чем грибы.
Баан любила грибы, но они порядком поднадоели.
- Это очень хорошая находка! Мы можем их запечь. О! Сколько?
Он поднял руку с поднятыми четырьмя пальцами.
- У тебя будет три, поскольку ты намного больше меня, - сказал он, и его ухмылка стала шире.
- Очень смешно, Лукиос. Поделим поровну. Это честно
На самом деле, Баан опять очень, очень голодна.
- Ха, если ты так говоришь. Посмотрим, - он понимающе улыбнулся ей, и Баан улыбнулась в ответ, хотя и не без дискомфорта. Сегодня Лукиос отстранен. Его улыбки стали ... тусклее. Не яркие или веселые.
Баан расстроила его, хотя не думала, что он сердился на нее. Нет. Все намного хуже — он ранен.
Баан прикусила уголок губы, когда они вместе вошли в не-вути. Конечно, она причинила ему боль. Баан хотела исправить это, но не знала как. Обычно Лукиос быстро восстанавливал свое хорошее настроение, хотя она никогда раньше ... не отвергала его за то, что он был самим собой. Это отличалось от небольшой ссоры из-за работы по дому или плохого выбора приправ.
Баан не знала, как это исправить. Может они должны поговорить, как и обещали, но не знала, как затронуть эту тему. Если бы она все еще была ведьмой ши-вути, а он охотником, она бы просто... хм. Ну, такого бы не случилось, потому что ни один охотник не был чужаком. Ни один охотник в саа-вути вур не был таким, как Лукиос. Отвергать нечего, и если бы он совершил эс’тат, то был бы наказан. Не было никаких сомнений относительно того, что произойдет.
Как все трудно.
Лукиос неторопливо подошел к бир-вути, чтобы умыться, со смехом сказав ей, что запах пота - не тот запах, который возбуждает аппетит. Это, конечно, правда, хотя Баан не думала, что он сильно вспотел.
Возможно, он хотел уйти подальше от нее.
Баан занялась яйцами, что заняло немного времени. Затем сидела и смотрела, как закипает суп, снова и снова теребя пальцами подол своей рубахи, пока ждала. Что ей надо сказать? Что нужно сделать?
Возможно, разговор с Лукиосом только ухудшит ситуацию. Баан не хотела причинять боль Лукиосу. Поэтому никогда не спрашивала его, где он был во время Долкои'ри-анта, что делал — Баан избегала думать или вспоминать об этом вообще, и знание того, что он сделал, только усложнило бы ситуацию. Пусть даже она будет ненавидеть его. Лучше бы не говорить об этом, лучше позволить спящим воспоминаниям лежать нетронутыми, запертыми, забытыми навсегда.
Воспоминания о том, что она сделала с Ту'рином, было более чем достаточно. Баан не помнила, что делала после — большую часть — и это ее очень устраивало. Она не хотела больше знать о Лукиосе, если это приведет к ее ненависти к нему.
Баан хотела запомнить его таким, каким он был сейчас: молодым и золотым, веселым и красивым, приятное воспоминание, согревающее ее, пока она ждет, чтобы ее уничтожили, пожрал мертвый и голодный бог. Теперь это не займет много времени, и она хотела сохранить о нем только хорошие воспоминания, пока не забудет совсем ничего.
Она сделала вдох, чтобы успокоить нервы, затем подбросила дров. Суп уже должен закипеть. Она добавила еще немного воды и размешала, убедившись, что ничего не прилипло ко дну. Очистка котла очень утомительна.
Лукиос не торопился, и когда он, наконец, вернулся, Баан почувствовала, как ее желудок завязывается в узлы, пытаясь съесть себя. Это раздражало ее, но она справилась с этим. Потерять самообладание было самым последним, что ей следовало сделать.
- Прости, - волосы Лукиоса упали на тунику и хитон. Он реально принимал ванну, а не просто умылся? Предки, дайте сил не прибить его сейчас!
- Ничего страшного, - ее живот заурчал, называя ее лгуньей. Лукиос усмехнулся.
- Ты должна была просто поесть, Баан, без меня. Я медлил, извини
Сначала она налила ему порцию, а затем себе. Яйца она запекла на огне, переложив их в глиняную миску, чтобы они не потеряли часть мяса, если скорлупа треснет во время приготовления.
Она тоже отдала ему его часть. Лукиос послушно взял оба, но она заметила, что съел только один.
Баан не съела бы его оставшееся яйцо, даже если бы он оставил его. Теперь это был вопрос принципа.
- Ты должен съесть свое яйцо, Лукиос
- Хорошо, - но не пошевелился, чтобы сделать это. Вместо этого он отставил свою миску и наблюдал, как она ест третью порцию самого пресного супа, который она когда-либо готовила.
Баан не винила его за то, что он съел только одну порцию. Ведьма хотела бы перестать есть, но голод был самостоятельной силой. Слабый, водянистый вкус заставил язык и горло сжаться в знак протеста, когда она проглотила его.
Он молча пододвинул к ней оставшееся яйцо, как только она доела суп. Баан пристально посмотрела на него.
- Лукиос. Я не съем твое яйцо. Ты тот, кто их нашел. Это справедливо
- Ну я же вижу, ты голоднее, чем я, - он ухмыльнулся. - Из-за того, что ты такая большая и мужественная
- Это не смешно, Лукиос. Юмор Долкои'ри не смешной. Совсем, - она сверкнула глазами. - И я не большой человек"
Это оскорбительно. Баан знала, что она не отличалась особой красотой, но она была далека от мужеподобия.
- О, я не это имел в виду. Ты совсем не похожа на человека, Баан. Ты слишком хорошенькая
На Баан это не подействовало. Она продолжала свирепо смотреть.
- Действительно. Действительно. Я просто дразнил. Тогда давай разделим его пополам. Это справедливо, верно?
Баан сощурила глаза и начала чистить яйцо.
- Нет. Съешь свое яйцо, Лукиос. Яйца каменных птиц полезны. Они заставят тебя вырасти очень большим
Как по команде, его ухмылка превратилась в усмешку. Баан закатила глаза. Она знала, что последует дальше
- Лукиос. Если ты сейчас отпустишь что-то пошлое, я обещаю, что оторву тебе то, что ты собирался сказать. Ясно?
- Дааа… - но ухмылка не сползла с его лица
- Это намного лучше. Жуй.
Он повиновался, и на этот раз закатил глаза именно он. Баан снова помешала суп, затем уставилась на огонь. Воздух между ними стал неловким. Было очевидно, что он думал о том же, о чем и она.
Закончив, они остались сидеть. Огонь весело потрескивал, и Баан находила это успокаивающим, хотя день становился жарким.
- Лукиос
- Да? - он тоже смотрел в огонь, избегая ее взгляда.
Сердце Бааа начало падать. Было ли это действительно так плохо?
Кем же был Лукиос из Дома Гелиос? Был ли он ... близок со Стефаносом?
Совершил ли он...…Баан прогнала мысль. Нет. Она бы не поверила, если бы он не сказал ей сам.
Он вздохнул и открыл рот, затем снова закрыл его. Баан почувствовала, что-то вроде дежавю. Когда он сделал это в третий раз, Баан сжимала подол рубахи так, что побелели костяшки пальцев.
Она боялась, что это было очень, очень плохо. Если он скажет ей, что был вовлечен во время Долкои'ри-анта в нечто большее, чем простой солдат, она может вынуждена будет убить его. Неужели он все это время сидел в палатке, подписывая бумаги, которые решили судьбу сотен и сотен ее братьев?
Если бы это было что-то подобное, могла ли она остановить его от ... произнесения этого вслух?
Нет. Это нелепо. Баан не ребенок, и затыкание ушей не заставило бы ее уйти.
И…он сказал ей, что видел ее на поле Переноса. Он видел ее вблизи, достаточно близко, чтобы сразу узнать ее.
Нет. Он не мог быть тем человеком, который заказывал ... такие вещи.
- Я... Баан, не пойми неправильно. Но я думаю, что проще просто показать
Она моргнула. Лукиос повернулся, повернувшись к ней спиной, и расстегнул свой хитон. Ткань упала, овившись вокруг его талии.
- Я предполагаю, что ты уже знаешь об этом
Ах. Шрамы.
- Да. Они очень... - она сделала паузу. - К'Аваари также дисциплинируют своих детей. Но мы не оставляем им шрамов
Плечи Лукиоса начали трястись.
- Лукиос?
Он качал головой, тихо и беспомощно смеясь.
- О, Баан. Никто так не бьет собственного ребенка. Ну, некоторые люди, но -нет. В основном нет. Просто пьяницы и бездельники, вот и все. Хорошая порка – это нормально. Конечно. Но такое? Нет. Это незаконно. Граждан нельзя пороть так — если только они не солдаты
- Лукиос. Я не понимаю, о чем ты говоришь, - или почему это смешно. Бить детей или кого-то еще - это жестоко, даже для Баан. Резкий шлепок по мягкому месту или удар палкой по ладоням или икрам - это одно. Порка со шрамами – это совершенно другое
Лукиос глубоко вздохнул и медленно выдохнул, и прочистил горло.
Видишь это? - он протянул руку за спину и коснулся ожога на левом плече.
- Да. Должно быть, это было очень больно
- Д-да. Но оно того стоило. Стоит каждой потраченной драхмы. Видишь ли, я пошел к хирургу и заставил его сделать это
- Что? Почему? Лукиос, почему ты…заплатил человеку, чтобы он прожог тебя?
- Чтобы избавиться от моего клейма, Баан
- Клеймо?
В ее сознании зарождалось какое-то ужасное осознание. От возникшей мысли у нее зазвенело в ушах, и она чуть не пропустила, что он сказал дальше.
- Да. Там было клеймо. Рабское клеймо. Я не настоящий Гелиос, Баан. Три года назад меня усыновил один из них. До этого я был просто Лукиосом из Гелиополиса, а еще раньше просто Лукиосом. Я был рабом, пока мне не исполнилось двадцать, - он тяжело сглотнул, опустив голову. - Вот. Теперь ты знаешь
- Баан? Баан? БААН!
Голос Лукиоса, наконец, пробился сквозь шум в ее ушах. Моргая, она посмотрела на него. Его глаза широко раскрыты, когда он посмотрел на нее сверху вниз. Отдаленно Баан понимала, что он держит ее за руки, поддерживает ее. Он почему-то расплывался.
- Лукиос. Я... здорова
Она ожидала, что Лукиос скажет что-нибудь остроумное, но этого не произошло. Вместо этого он только поднял руку, чтобы вытереть ее щеку большим пальцем и показать ей. Он блестел в лучах солнца.
Баан коснулась своего лица. Мокро. Она моргнула, и еще одна слеза скатилась по ее щеке.
- Я так не думаю, - он не отпустил ее другую руку.
- Я здорова. Я только ... удивлена, - она села.
Баан не поняла, что сползла почти на землю. Ее сердце бешено колотилось. Она вытерла слезы, стараясь не выглядеть жалкой.
Но это было очевидно с самого начала разговора. Лукиос прав: кто стал бы пороть своего собственного ребенка так? Метки были нанесены очень точно, и она знала, что тот, кто это сделал, бил в одно и то же место снова и снова, даже после того, как кожа лопнула. И затем сделал это снова чуть ниже. И снова. И снова. Спина Лукиоса превратилась изодранную в клочья кожу, как только все закончилось.
И Лукиос всегда ел все, даже если это ужасно и безвкусно. Он всегда работал. Всегда. Казалось, он никогда не нуждался в отдыхе, и всегда вставал рано и поздно ложился спать.
Потому что именно так прошла его жизнь, пока ему не исполнилось двадцать — нет, это продолжилось и дальше. Теперь это укоренилось в нем.
Почему она этого не видела?
Она обманула себя, глядя на его прекрасные вещи, кольцо с печаткой, привлекательную внешность.
Ей в голову пришла еще одна мысль, и она прикрыла рот рукой.
Внешность.
Аппетиты мужчин Долкои'ри распространялись не только на женщин. Даже Баан знала, что в борделях в Киросе было много молодых парней.
Лукиос, с его редкой внешностью и ярким, счастливым духом, никогда бы не остался один.
Ее чуть не вырвало.
Баан пыталась дышать сквозь комок в горле. Если бы она продолжала думать об этом, ее точно стошнило.
- Баан. Все в порядке. Это было давно. Я действительно больше не думаю об этом, - он притянул ее к себе и обнял, успокаивающе поглаживая по волосам. - Тебе не нужно плакать. Это было много-много лет назад, и у меня все в порядке
Но Баан чувствовала, что Лукиос думал об этом сейчас. Никому не нравится, когда его продают и покупают.
Баан позволила себе прислониться к нему, прижавшись ухом и щекой к его коже. Она слышала, как бьется его сердце, сильное и ровное, но чуть незаметно быстрее, чем должно быть. Он нервничал из-за того, что сказал ей - что, что он был рабом? Баан боялась, что он скажет ей что-то совсем другое.
Как бы ужасно это ни было, Баан почувствовала облегчение.
И ужас.
Как мог Лукиос все еще смеяться?
Как Лукиос оставался Лукиосом? Даже сейчас он утешал ее, хотя все должно быть наоборот. Как он не стал злым, ожесточенным, эгоистичным человеком, искаженным своими страданиями?
Лукиос - чудо. Чудо.
Затем ей пришла в голову другая мысль: Кирос.
Теперь нет никакой тайны в том, почему он не хотел уходить. Было бы жестоко принуждать его.
- Лукиос
- Хм?
- Если ты не хочешь... уходить... тебе и не нужно
- Баан?
Она почувствовала, как ее щеки запылали, и повернула лицо так, что ее лоб прижался к его груди.
- Если ты не хочешь... возвращаться... к старой жизни. Я не... заставлю тебя уйти
Возможно, жизнь в пещере лучше, чем с теми, кто наживался на том, что покупал и продавал тебя — легально.
- Ох. О, Баан, - он рассмеялся очень тихо, и она почувствовала, как смех прошел через нее. Это было очень приятно. - Ты - Ворон Бури. Ты не должна быть такой милой. Ты сейчас рушишь все каноны своего титула. Разве ты не можешь быть злее?
Она нахмурилась.
- Нет. Зачем мне быть жестокой? И это не мое имя или титул. Это всего лишь глупость, что ваши Долкои'ри называют меня. Я не “Ворон Бури”
Кроме того, это звучало очень глупо. Ворон Бури. Ха. Баан поглотила бога. Затем она поработила его остаточный след и носила как пальто. Но они называли ее Ворон Бури — что бы это ни означало
Невежественные, грубые и жестокие. Баан совсем не ошиблась насчет Долкои'ри.
- Ха. Но, Баан, ты действительно выглядишь как симпатичная маленькая птичка, - он положил руки на ее щеки и посмотрел на нее сверху вниз. – Ну да. Эти большие темные глаза. И волосы. И... ну, ты выглядишь очень милой и нежной — прямо как птичка. Это действительно заманчиво, Баан. Но ты права в первый раз — нам действительно нужно идти. Иначе мы умрем с голоду, и... что ж, у меня есть обязанности. Я не могу убегать от них вечно, хотя ...
Она посмотрела на него как раз вовремя, чтобы он поцеловал ее в лоб.
- Было очень приятно какое-то время побыть просто Лукиосом. Спасибо, Баан
- Я не понимаю, — сказала она озадаченно. Как мог Лукиос быть кем-то кроме Лукиоса, что бы ни говорил их закон? – но для тебя... добро пожаловать. И ты можешь вернуться, когда пожелаешь
Хотя она и не думала, что Лукиос это сделает. Он забудет ее достаточно скоро.
- О, Баан. Ты просто слишком — иди сюда, - он прижал ее к себе и крепко, всеохватывающе обнял. Баан тоже обняла его, позволяя ему держать ее так, как ему нравится. Для К'Аваари не в порядке вещей так прикасаться, и такого никогда не случалось между мужчиной и женщиной, которые не были влюблены, но она привыкла к странным и возмутительным обычаям Долкои'ри. На этот раз она позволила это.
Тихо, Лукиос сказал ей в волосы
- Я бы хотел, чтобы ты не относилась ко мне по-другому
Она нахмурилась.
- Я не знаю, зачем мне это. Ты всегда остаешься самим собой. Не позволяй глупым идеям Долкои'ри убедить тебя в обратном
Суть вещей не менялась. Ребенок рос. Затем его сердце крепло. Доброта превратилась в жестокость и вернулась. Но суть была одна и та же: ребенок - человек. Доброта и жестокость родились из сердца, и всегда там оставались. Жестокость не делала человека монстром — он был всего лишь жестоким человеком.
Только монстры были монстрами. Баан знала это очень хорошо.
Но у Долкои'ри есть привычка называть вещи так, как они хотели, как будто присвоение нового имени меняло то, что они называли.
Скале было все равно, как ее называть. Человек, который был рабом, все еще оставался человеком.
А Лукиос был Лукиосом.
Лукиос снова затрясся от смеха. Он отстранился от нее, задыхаясь, и хлопнул себя по колену.
- Я не знаю, почему это смешно
Он покачал головой.
- Это не смешно. Это- это правильно. Это правильно. Я должен был знать, что ты... ты... - он слишком сильно смеялся, чтобы продолжать.
Наконец Лукиос остановился, тяжело дыша и вытирая слезы из уголков глаз. Он прочистил горло.
- Я должен был знать, что ты это скажешь. О чем я вообще беспокоился? Ха. - он ухмыльнулся. - Глупые чужеземные штучки, вот что. Никогда не меняйся, Баан. Ты великолепна
- Да, я мудр и хорошо образован
Ухмылка Лукиоса только расширилась.
- Никаких аргументов с моей стороны
- Итак, теперь ты должен прислушаться к большей мудрости, - Баан взглянула на удлиняющиеся тени. Снова было время обеда, и ее желудок знал это.
- Да?
- Мы должны закончить сборы и отправиться в Кирос в течение недели. Или мы умрем с голоду
Он снова начал смеяться.
- Как скажешь, Баан. Как скажешь…
Продолжение ⏩ ЗДЕСЯ ⏪
#магия #рассказыомагии #ведьма