Сто лет назад из Европы в Нью-Йорк отправился корабль, на борту которого был русский поэт Сергей Есенин. Он плыл на другой континент, чтобы сопровождать во время гастролей свою супругу, танцовщицу Айседору Дункан. А до этого пара уже несколько месяцев путешествовала по Европе. В 1923 году Есенин вернулся в Россию и дал публичный вечер в Большой аудитории Политехнического музея. Он рассказывал зрителям о своей поездке и читал новые стихи.
В стенах Политехнического музея
Это был первый публичный вечер Сергея Есенина после возвращения на родину. Поэта ждали с нетерпением, и о том, что он выступит в Политехническом музее 21 августа 1923 года, было напечатано в газете «Известия». На мероприятие пришло огромное количество зрителей, Большая аудитория музея была переполнена. Присутствовали и поэты-имажинисты. Один из них, Рюрик Ивнев, вспоминал, как Есенин рассказывал о своем путешествии за границу, описывая комфортабельные гостиницы, заокеанские гиганты-пароходы и тяжелые чемоданы Айседоры Дункан: «Речь его была потрясающей по своей неожиданности и нелепости. Послышались смешки, возгласы, реплики». Есенин отвлёкся, начал отвечать на выпады зрителей, и в какой-то момент совсем забыл о теме своего разговора.
Судя по всему, план выступления поэт заранее не подготовил, а импровизировать у него не получалось. Заметив, как интерес публики начал ослабевать, он махнул рукой: «Ладно! Я лучше прочту вам новые стихи!». Зрители мгновенно оживились. Есенин прочёл отрывки из поэмы «Страна негодяев», и зал разразился бурными аплодисментами. А когда зрители услышали несколько стихов из сборника «Москва кабацкая» — Есенина ждал настоящий триумф.
«Ужаснейшее царство мещанства»: что Есенин говорил о западных странах
В 1923 году Есенин опубликовал очерк под названием «Железный Миргород», где рассказал о заграничном путешествии. Но гораздо красноречивее о его впечатлениях от Европы и Америки говорят письма, которые Сергей писал друзьям из поездки. Златовласый певец русских полей томился на чужбине и скучал по родине. Западные страны вызывали в нём гнетущее ощущение тоски и безысходности. Впрочем, что говорить — прочтите сами:
«Сила железобетона, громада зданий стеснили мозг американца и сузили его зрение. Нравы американцев напоминают незабвенной гоголевской памяти нравы Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича. Как у последних не было города лучше Полтавы, так и у первых нет лучше и культурней страны, чем Америка».
(из письма И.И. Шнейдеру, 21 июня 1922, Висбаден).
«Германия? <...> Здесь действительно медленный грустный закат, о котором говорит Шпенглер. Пусть мы азиаты, пусть дурно пахнем, чешем, не стесняясь, у всех на виду седалищные щеки, но мы не воняем так трупно, как воняют внутри они. Никакой революции здесь быть не может. Все зашло в тупик. Спасёт и перестроит их только нашествие таких варваров, как мы...»
(из письма А.М. Сахарову, 1 июля 1922, Дюссельдорф).
«Что сказать мне вам об этом ужаснейшем царстве мещанства, которое граничит с идиотизмом? Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет. Здесь жрут и пьют, и опять фокстрот. Человека я пока ещё не встречал и не знаю, где им пахнет. В страшной моде Господин доллар, на искусство начхать — самое высшее мюзик-холл».
«Порой мне хочется послать все это к растакой матери и навострить лыжи обратно. Пусть мы нищие, пусть у нас "голод, холод и людоедство", зато у нас есть душа, которую здесь за ненадобностью сдали в аренду под смердяковщину».
(из письма А.Б. Мариенгофу, 9 июля 1922, Остенде).
«Как рад я, что ты не со мной здесь в Америке, не в этом отвратительнейшем Нью-Йорке. Было бы так плохо, что хоть повеситься Боже мой, лучше было есть глазами дым, плакать от него, но только бы не здесь, не здесь».
(из письма А.Б. Кусикову, 7 февраля 1923, Атлантический океан).
«Владычество доллара съело в них все стремления к каким-либо сложным вопросам. Американец всецело погружается в “Business” и остального знать не желает.»
(из письма И.И. Шнейдеру, 21 июня 1922, Висбаден).
Подписывайтесь на наш телеграм-канал — там больше интересного.
#Есенин #литература #политехническиймузей