Горбачев много раз набирал очки у Запада, оглушая его необычайно смелыми шагами СССР в сторону радикального сокращения ракетно-ядерных вооружений. Причем, даже тогда, когда Генеральный штаб по некоторым видам сокращаемого оружия был категорически против. «Классическим» примером одного из вопиющихх решений президента СССР Горбачева стало его согласие на уничтожение нашего оперативно-тактического комплекса «Ока», хотя он никаким боком по своим тактико-техническим характеристикам не вписывался в Договор между СССР и США о ликвидации ракет средней и меньшей дальности.
8 декабря 1987 года Горбачев подписал вместе с американским президентом Р. Рейганом Договор между СССР и США о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Вторая статья этого Договора устанавливала общее понимание различных терминов.
Там было понятно написано, что термин «ракета средней дальности» означает баллистическая ракета наземного базирования или крылатая ракета наземного базирования, дальность которой превышает 1000 километров, но не превышает 5500 километров. Применительно к термину «ракета меньшей дальности» говорилось об аналогичных ракетах, дальность которых равна или превышает 500 километров, но не превышает 1000 километров.
Вот как обо всем этом с горечью рассказывал потом Сергей Непобедимый, генеральный конструктор ракетных комплексов:
— Казалось бы, всё ясно с терминологией — она корректна и понятна на обоих языках Договора — на русском и английском. Тем более в преамбуле документа стоят конкретные цифры, которые ни при каких обстоятельствах уже не могут быть подвергнуты двусмысленному толкованию. Но, как говорится, дьявол скрывается в деталях. Представьте, на следующий день выходит газета «Правда», где напечатан текст Договора между СССР и США. В нём, в статье третьей в части второй под пунктом «а», сказано, что для целей настоящего Договора будут уничтожены соответствующие ракеты, которыми являются ракеты типов, именуемые в СССР «ОТР-22» и «ОТР-23» и известные в США соответственно как «SS-12» и «SS-23». Ведь «ОТР-23», по западной классификации «SS-23», это и была наша оперативно-тактическая ракета «Ока», которая имела максимальную дальность стрельбы 400 километров и потому никак не подходила под те согласованные сторонами параметры договора, которые начинали отсчёт с 500 километров!».
По свидетельству бывшего посла СССР в США, а на тот момент — секретаря ЦК КПСС и одновременно руководителя Международного отдела ЦК А. Ф. Добрынина, перед приездом в Москву госсекретаря США Шульца Горбачёв предложил начальнику Генштаба маршалу Советского Союза С. Ф. Ахромееву и самому Добрынину подготовить меморандум с изложением позиций обеих сторон с возможными рекомендациями. В подготовленном для Горбачёва документе по настоянию маршала было подчёркнуто, что американская сторона, вероятно, будет добиваться включения в договор ракет ОТР-23 (SS-23), «но на это нам нельзя соглашаться».
Ахромеев не случайно настаивал на этом, утверждал А. Ф. Добрынин, ведь военные знали, что Шеварднадзе был в данном вопросе готов уступить американцам. Но оказалось, что не только этот министр иностранных дел, но и сам Горбачёв был того же мнения. По словам Анатолия Фёдоровича, после продолжительного разговора с Горбачёвым американский госсекретарь сказал, что советский лидер может обеспечить двустороннее подписание Договора, если согласится включить в этот документ ракеты SS-23, на что Горбачёв, с лёгкостью необыкновенной, к изумлению маршала и секретаря ЦК КПСС тут же заявил: «Договорились».
Потом уже с глазу на глаз Ахромеев спросил Добрынина: почему Горбачёв так кардинально изменил в последний момент позицию советской стороны? Тот, конечно, за Генсека ответить не мог. Тогда маршал набрался смелости обратиться к Горбачёву и задать ему этот вопрос. Но тот, вначале сославшись на забывчивость про предупреждение в меморандуме, сказал Ахромееву, что для процесса разоружения нужна хорошая динамика, и это решение якобы ускорит развязку многих международных проблем.
Вскоре после того визита американского госсекретаря на одном из заседаний Политбюро ЦК КПСС Горбачёв выдвинул, — а Шеварднадзе поддержал — «свою» инициативу о включении в договор по РСМД нашей сверхточной «Оки». Горбачёвское Политбюро согласилось с этим мнением. МИДу была дана тут же соответствующая команда.
Были ли альтернативные мнения? Да, были, и в основном со стороны военных, ведь они-то понимали цену этого решения «ускорить динамику разоружения». Тут надо привести слова маршала Советского Союза Д. Ф. Язова: «Почему мы не отстояли „Оку“? Нас погубила высокая дисциплинированность — партийная и военная. Мы сражались и спорили лишь до тех пор, пока не принималось решение. А потом мы его выполняли, иногда с болью и кровью, как это было с „Окой“…
Летом 1991 года я по просьбе Ахромеева (с которым познакомился еще во время службы в Хабаровске в начале 70-х годов) помогал ему отредактировать статью для какого-то издания. После завершения работы над материалом я не удержался, чтобы не спросить Сергея Федоровича о том, почему же все-таки мы позволили Горбачеву сдать американцам нашу «Оку»? Я заметил тогда, что этот мой вопрос был крайне неприятен для маршала, который жгуче переживал ту стратегическую промашку Кремля. И не скрывал от меня, все его усилия, направленные на то, чтобы не дать свершиться решению Горбачева, оказались тщетными.
— Я до смерти не прощу ему этого, — сказал мне на прощание Ахромеев, — впрочем, и себе тоже…
Кстати, о «ракетном предательстве" Горбачева маршал Ахромеев собирался детально рассказать на Верховном Совете. И готовил специальный доклад. Но за пару дней до запланированного выступления Сергея Федоровича нашли мертвым в Кремле...
Читайте на WWW.KP.RU: https://www.kp.ru/daily/27439/4640389/