Очередные «эмигранты» вернулись в Россию: Алла Пугачёва и Валерий Меладзе. Уезжали из страны они пафосно, осуждая спецоперацию на Украине. Возвращаются без помпы, потихоньку.
Подобный маневр совершили многие персонажи из российской шоу-среды. Как относиться к таким людям теперь?
Оговорюсь, что я буду рассматривать этот вопрос как убеждённый сторонник денацификации Украины.
Теперь выскажу своё мнение.
Мне всегда нравилось пение Пугачевой. Она талантливая артистка. Музыкальных хитов в её репертуаре не перечесть. Меладзе тоже отличный вокалист. У него есть своя изюминка в голосе. Плюс, его брат пишет хорошие мелодии.
Отмечу также, что музыкальным кумиром моей молодости был Андрей Макаревич с группой «Машина времени».
Времена изменились, мы повзрослели-постарели, и оказались по разные стороны политического фронта. Как лично я должен реагировать? И как должно реагировать государство, против которого выступили эти люди?
- Начну с государства.
Я прекрасно помню опыт СССР. Перебежчиков предавали идеологической анафеме. Для этого существовал юридический базис в виде закреплённых в Конституции обязанностей советского гражданина. Одновременно с государственным осуждением осуществлялось уничтожение всех следов творческой деятельности предателя. С книжных баз вывозились и уничтожались книги таких авторов, грампластинки певцов приводились в негодность. Это в случае предательства.
Но бывали менее тяжёлые провинности, типа спекуляции, незаконных концертов и пр. В таких случаях провинившихся подвергали уголовному преследованию, независимо от прежних заслуг. Действовал обшеуголовный процессуальный кодекс – виновник отбывал положенное наказание и возвращался в общество полноценным гражданином.
Примеров второго рода есть море, не стану их напоминать.
Этим я хочу сказать, что в советском государстве был взвешенный подход к провинившемуся деятелю искусств. После наказания его таланты вновь оказывались востребованными в обществе. В самом деле, художественный талант является большой ценностью, его следует использовать на благо общества. Добавлю – и под контролем этого общества.
Средством общественного контроля в СССР выступали приёмные комиссии, в обязанность которых входила проверка качества художественного материала и его соответствие общественной морали.
Это было в СССР. В Российской Федерации деятельность творческой интеллигенции никак не контролируется. Не имея конституционного понятия об идейном содержании РФ, никто не в состоянии оценить степень моральности того или иного произведения.
Это же касается поведения богемы. Пугачёва осудила спецоперацию и уехала в Израиль. Это предательство или нет? Неизвестно. Российское общество не имеет никаких законодательных ориентиров. Из-за этого разгораются бесплодные дискуссии: половина граждан осуждает Пугачёву, а вторая половине – нет.
Мой вывод. Современное российское государство является аморфным в области культурно-нравственной политики. Эксцессы, подобные нынешним, будут продолжаться до тех пор, пока в Конституции не появятся идеологические нормы поведения россиянина. Я категорически настаиваю на необходимости их появления.
- Раз государство не в состоянии дать оценку поведению Пугачёвой и Меладзе, мне придётся определится самому.
Вот мой вердикт.
Я не откажу Пугачёвой и Меладзе в своих прежних симпатиях. Тогда они делали общественной полезное дело и заслужили моей любви. Однако, они совершили грубую моральную ошибку. Я считаю необходимым их наказать.
Моё наказание будет выглядеть следующим образом.
1) Эти люди перестали существовать для меня в любых своих нынешних проявлениях до искупления своей вины. Вариант 1 – игнорирование их публичных выступлений в течение 5 лет; Вариант 2 – их публичное осуждение своего неправильного поведения.
2) В своём частном архиве я сохраню их музыкальные записи и не буду себе отказывать в их прослушивании, всякий раз делая оговорку – это Пугачёва и Меладзе до своей общественной ошибки.
Аналогично с Андреем Макаревичем. Не вижу возможности предать свою молодость и забыть себя, своих однокашников-студентов и песни, что мы тогда пели. Но современный Макаревич для меня не существует до публичного раскаяния.
Кто-то может иронически усмехнуться. Дескать, а какое им дело до моих наказаний?
Отвечу. Им, может, дела нет. Но мне важнее знать, что именно Я делаю всё правильно, в соответствии со своей совестью.
