(эпизод из жизни тюремного врача)
Мужчина в ответ поднял руку, дескать, какой разговор, помогу, и неверной походкой подошёл к машине. Он навалился на неё сзади и джип легко выехал из своей западни. Рыбаков выскочил из салона и направился к своему спасителю, чтобы пожать ему руку. Мужчина, тоже протягивая руку, приблизился к Женьке. Это был Олег, по кличке Длинный. Рыбаков ко всем врачам больницы для осуждённых относился с большим уважением. «Терапия», конечно, была на особом счету, но и с Длинным Женьке как-то пришлось встретиться в качестве пациента. Доктор мастерски и совершенно безболезненно вскрыл ему панариций, после чего знакомство закончилось, но благодарность и уважение к доктору остались. В то время молва связывала Длинного и Татьяну как любовников и это отравляло жизнь Рыбакову. Он не верил в это потому, что часто бывая в больнице, обращал внимание на взаимоотношения персонала между собой, слушал разговоры, которые тиражировали наиболее осведомлённые больные и пришёл к выводу, что Татьяну Владимировну любовные приключения не волновали, она была полностью погружена в работу. Это успокаивало и давало надежду на то, что когда-нибудь он познакомится с этой женщиной в другой обстановке и постарается завоевать её расположение.
Длинный пристально рассматривал своего визави и, нахмурившись, сказал:
- А, это ты… Опять Таньку приехал охмурять? Знал, бы – не подошёл.
Его качнуло, и Женька инстинктивно подхватил доктора под руку. Тот резко освободился, рискуя упасть в противоположную сторону.
- Жаль, что меня опередили, - кивнул он на Женькин синяк. - С удовольствием повторю чей-то подвиг, - грозно сказал доктор и замахнулся на Рыбакова.
Женька перехватил руку Длинного крепко сжал её и удивлённо спросил:
- Олег Николаевич…
- Викторович я, - поправил его Олег.
- Олег Викторович, неужели драться будем?
- Будем, вот только галстук сниму. Лариска подарила, велела беречь!
Только сейчас Женька заметил, что мохеровый шарф доктора торчал из кармана дублёнки, на воротнике белой рубашки был туго повязан красивый бордовый галстук. Олег снял его, глубоко и с наслаждением вдохнул воздух, будто этот предмет праздничного туалета перекрывал ему кислород, сунул галстук в карман и злобно произнёс:
- Богатый бережёт рожу, а бедный одёжу. Я – бедный, а это в моём возрасте стыдно. И джипа у меня нет и Таньки нет. Только Лариска есть со своей удавкой, которую нужно ещё и беречь, - печально бубнил Олег.
- Доктор, - обратился Женька к Длинному, - не стыдно быть бедным, стыдно быть дешёвым…
Длинный с удивлением посмотрел на Женьку, видимо не предполагал, что какой-то зэк способен философствовать. А Рыбаков, глядя на пьяного «бедного» доктора, поймал себя на мысли, что ему жалко Олега. Если дело дойдёт до драки, то ввиду явного преимущества трезвого Женьки, поединок будет закончен на первой минуте.
- Олег Викторович! – обратился Рыбаков к доктору. - Вам нужно отдохнуть, поспать, а потом я к вашим услугам. В любое время, в любом месте…
- Дуэль? - выпрямляясь и грозно глядя на противника спросил Олег. - Сегодня на хоздворе общаги в девятнадцать часов я жду тебя, урка, – сказал он надменно и картинно бросил перчатку в лицо Рыбакову.
- Вот гад, - разозлился Рыбаков, хотел за «урка» врезать пьяному Олегу, возомнившему себя благородным гусаром, но с трудом преодолев это нестерпимое желание, быстро сел в машину и выехал со двора на улицу.
Он остановился через некоторое время, пытаясь успокоиться, покурил, но обида не оставляла. Прошло уже два года как он освободился, но этот позорный лагерный след тянулся за Рыбаковым и, видимо, это будет продолжаться всю жизнь. Женька сидел в машине подавленный, давно его так не унижали. На своём предприятии он пользовался уважением, надеялся что заслуженным, и никто не смел напомнить ему о прошлой лагерной жизни. Вчера, рядом с Татьяной и её друзьями он чувствовал себя равным среди равных. А сейчас тоска... Вспомнилось:
Звенит высокая тоска,
Не объяснимая словами…
Что это, мерехлюндия? – подумал Женька, удивляясь настроению, совсем не свойственному для него. – Нет, не дождётесь! - Он погрозил кому–то кулаком, и яростно тронулся с места.
Женька ездил по магазинам часа полтора, покупая всё самое вкусное, что только мог найти. Купил подарок для бабы Нади, сухого красного вина для Танечки, а себе водки. Выпить почему-то сильно захотелось, верно говорят, что водка русский антидепрессант. Да и не любил он эти всякие бренди, виски и прочие новомодные напитки. Водка лучше, надо только знать какую покупать.
* * *
Общага проснулась. По коридорам носились ватаги детей в новогодних масках, с бенгальскими огнями, с пластмассовыми винтовками и шашками в руках. Дверь бабы Нади была вся разрисована цветными мелками, а к надписи «Таня + Женя = любов», было добавлено традиционное: до гроба, дураки оба.
Рыбаков позвонил в дверь Татьяны. Она, взглянув в дверной глазок, быстро открыла ему и бросилась на шею. Тех двух секунд, которые Женька видел Татьяну, было достаточно, чтобы заметить на её глазах слёзы, которые она усилием воли удерживала в ресницах.
Слеза - осенних дней примета
Росой холодной потекла,
И журавли уносят лето,
Раскинув серые крыла, - шептала Татьяна, всхлипывая и прижимаясь к Рыбакову. Каждое её прикосновение вызывало у Женьки дрожь, будто через тело пропускали электрический ток. Ему хотелось схватить её на руки и отнести на их ложе… Две тяжёлые сумки Женька без сожаления выпустил из рук, и они грохнулись об пол. Он сжал женщину в объятиях.
- Хоть бы бутылки не разбились, - как в тумане подумал он и зашептал Татьяне в самое ухо:
- Танечка, мы родные, нам даже стихи одинаковые на ум приходят в одно и то же время:
Кружатся листья как записки,
С какой-то грустью неземной, - бормотал Женька.
Кто не терял друзей и близких,
Пусть посмеётся надо мной, - закончила Татьяна, а Женька, спохватившись, что замешкался, скинул куртку, хотел подхватить Таньку на руки, но сквозь занавеску, отделяющую кухню от комнаты, увидел Олега, сидящего на диване и уставившегося в телевизор.
- Во те нате, хрен в томате, - пробурчал Рыбаков. – А этот откуда? – спросил он.
- Позвонил в дверь, сказал, что ключи от квартиры потерял, пришлось пустить. Он у Ларисы Новый год встречал, это наша медсестра, - рассказывала Татьяна, глядя на Рыбакова счастливыми глазами. - Ещё он сказал, будто ты уехал совсем и у меня паника началась, подумала, что опять меня предали. А когда я паникую, я стихи читаю...
- И ты поверила, что я тебя предал? - с возмущением спросил Женька.
- Да я ничего такого и не думала, - оправдывалась Татьяна. – Я поняла, что ты в магазин поехал и, чтобы без дела не сидеть, стала обгоревшую кастрюлю чистить… Потом Олег пришёл, сказал, что ты уехал совсем…
- Врёт он всё и про ключ, и что уехал, – мрачно сказал Женька. – Давай его выгоним…
- На улицу что ли? - растерянно спросила Татьяна. – Жалко, коллега ведь.
- Тогда этой коллеге я сейчас накостыляю, - решительно сказал Рыбаков, снимая унты.
- Танька, - подал голос Длинный, - у тебя пожрать есть что-нибудь? О, явление зэка народу, - брякнул он, увидев Рыбакова.
- Слушай, - встала на защиту Женьки Татьяна с пустой бутылкой в руках, которую она намеревалась вынести в мусоропровод. – Я тебя пустила потому, что добрая дура. А сейчас выгоню как последняя сволочь, если не прекратишь хамить!
- Тоже мне Валькирия, - хохотал Длинный. – Поесть-то дай гостю.
- А вы, Олег Викторович, что-нибудь о незваных гостях слышали? – спросил Женька.
- А, это который хуже татарина? – вступил в полемику хирург, поднимаясь с дивана. – И кто тут татарин?
- Сейчас драка будет, - с ужасом думала Татьяна, наблюдая за мужчинами. – Мальчики, мальчики, - суетилась она. - Спокойно! Сейчас поедим что Бог послал…
В дверь позвонили, и Татьяна, тревожно глядя на соперников, стала пятиться к двери. Она быстро открыла дверь, и обрадовалась, увидев на пороге бабушку Надю. Гостья была в ярком байковом халатике. Маленькая и худенькая, она юркнула на кухню, заглянула в комнату и растерянно сказала:
- Ой, Танюшка, у тебя гости… - не кстати я…
- Что вы, Надежда Дмитриевна, я очень рада.
- Это кто? Олежка что ли? – всматривалась старушка в комнату.
- Я это, баба Надя, - отозвался Олег, направляясь навстречу ей. Они обнялись, и Олег усадил гостью на диван рядом с собой. – Вот сижу, баба Надя, - жаловался он Надежде Дмитриевне, - жду, может кусок хлеба бездомному путнику, подадут.
- Ой, как это бездомному? – всплеснула руками женщина. А что с твоей-то квартирой? – поинтересовалась она.
- Да вот, ключи потерял, – пригорюнился Олег.
Немного успокоившись, что драка, по всей вероятности, откладывается, Татьяна хлопотала на кухне. К ней присоединился Женька. Он разбирал сумки с покупками. Достал большую коробку конфет и сказав, что это подарок для «затопленной» старушки, попросил Татьяну вручить её гостье.
- Нет, иди сам, я боюсь, вдруг мы её сильно затопили, - попросила Таня. – Заодно и познакомишься…
Женька, вооружившись коробкой, направился в комнату. Появившись перед сидевшими на диване Олегом и бабушкой Надей, он, машинально пригладив шевелюру, смастерил на лице любезную улыбку и сказал:
- Дорогая Надежда Дмитриевна, мы с Танечкой поздравляем вас с Новым годом, – с этими словами он протянул ей коробку. – Если у вас какие-нибудь неприятности, ну, например пятна на потолке и его нужно побелить, или стены покрасить, - машинально говорил Рыбаков, - мы с Танечкой обязательно поможем…
Бабушка удивлённо смотрела на Женьку, а потом сказала, приняв конфеты, - какая большая коробка–то, у меня трюмо почти такого же размера… Спасибо, Танечка, - крикнула она Татьяне, которая гремела посудой на кухне. – И вам спасибо, молодой человек!
- Евгений, - представился Рыбаков.
- Только, только из мест не столь отдалённых, - буркнул Олег.
- Из заграницы, что ли, путешествовал? – удивилась бабушка.
- Почти, - буркнул Рыбаков, с презрением взглянув на хирурга. – Ну и гад же ты, - подумал про него Женька.
- Ну и как там за кордоном? – спросила бабушка.
- Хреново за кордоном, - затравленно ответил Рыбаков.
- Правду говорят, что на чужбине, как в домовине и одиноко и немо, - грустно сказала Надежда Дмитриевна. - А белить потолок и стены красить не требуется. Мне осенью племянники ремонт сделали. А вот дверь мою за ночь так разрисовали, прямо Третьяковская галерея!
Татьяна выглянула из кухни и позвала Женьку на помощь. Через минуту он вышел с подносом, на котором стояла ваза с фруктами, тарелка с мясной нарезкой, сырная тарелка. Татьяна следом принесла отварную картошку и салатницу с солёными груздями. Всё это поставили на большой журнальный стол, который придвинули к дивану. Таня быстро подала тарелочки из праздничного сервиза, ножи, вилки, хрустальные фужеры для сухого вина и рюмки под водку.
- Наконец–то, - вымолвил Олег, потирая руки. – Если бы не вы, - обратился он к бабе Наде, - хрен бы меня накормили. Баба Надя, вы святая!
- Я ведь тоже пришла тебя с Новым годом поздравить, - сказала старушка, обращаясь к Татьяне. Она всё это время держала в руках большую просфору, завёрнутую в красивую новогоднюю салфетку. Татьяна с благодарностью приняла подарок.
Разлили водку и вино по соответствующим сосудам, чокнулись и пожелав друг другу счастливого нового года, дружно выпили.
- Надежда Дмитриевна, не стесняйтесь, - потчевала её Таня. - Знаю, что вы поститесь, фрукты, конфеты берите.
- Спасибо, я лучше картошечку с грибочками покушаю.
- Баба Надя, - не унимался Олег, – видите ёлку? - он кивнул в угол, где на табуретке, задрапированной белой тканью стояла небольшая искусственная ёлочка. - Татьяна Владимировна хочет там поставить пианино, если денег на него накопит и будет для своего «путешественника» «Мурку» наяривать.
- Олег, зачем ты так? - взмолилась Татьяна, обращаясь к хирургу.
В груди Рыбакова полыхнуло пламя, не предвещавшего ничего хорошего, но он усилием воли погасил его и с вызовом сказал Олегу, решительно прейдя на «ты»:
- А что ты имеешь против «Мурки»? Некоторые считают, что она польского происхождения, некоторые одесского. И музыку к ней не зэки сочинили, а одесский композитор. И Высоцкий её исполнял и Леонид Утёсов, и нам грешным не за подло! Правда Танечка?
Рыбаков встал, вышел на середину комнаты, сунул руки в карманы, ссутулился и блатным голосом запел, слегка пританцовывая:
Прибыла в Одессу банда из Амура
В банде были урки, шулера,
Банда промышляла тёмными делами
И за ней следила Губчека.
Татьяна во все глаза смотрела на Женьку, поражённая его перевоплощением.
Мурка, ты мой мурёночек,
Мурка, ты мой котёночек, - завопил Рыбаков, приблизившись к изумлённой Татьяне.
Мурка, Маруся Климова, прости любимого, - закончил петь Женька и бухнулся перед Татьяной на колени. Она взяла обеими руками голову Женьки, прижала к себе и тихо, одними губами прошептала: люблю тебя!
- Цирк с конями, - прокомментировал Длинный выступление Рыбакова.
После слов Татьяны пламя ярости в груди Рыбакова погасло, а слова Олега отлетали от него теперь, не вызывая никакой реакции.
Надежда Дмитриевна с интересом смотрела на Рыбакова, будто что-то соображая. Она вздохнула горестно и спросила тихо:
- Ты «сидел» что ли?
Женька поднялся с колен, налил себе водки, чокнулся с Татьяниной рюмкой, выпил, бросил в рот виноградину и с вызовом кивнул в ответ бабушке:
– Да, сидел.
- А ты думала, что он по заграницам путешествовал? - хихикнул Длинный.
- На злодея ты не похож, - задумчиво сказала Надежда Дмитриевна. – А в нашей стране почти все сидельцами были, и боярыня Морозова, и Сталин, и академик Королёв и Лихачёв. Даже Христос, - старушка перешла на шёпот, - даже Он в тюрьме, (тогда это узилищем называлось), - уточнила она, – сидел.
- Неплохая компания, скажу я вам, - добавила Татьяна, тревожно глядя на Олега, который пьянел на глазах.
- Пойду я, пожалуй, - с трудом ворочая языком выдавил из себя Длинный.
Рыбаков с облегчением вздохнул, но ехидно заметил:
– А ключи как же?
- Да вот они в кармане, - тоже с облегчением сказала Таня, взяв в руки дублёнку хирурга.
Женька собрался помочь Олегу добраться до его квартиры, но он, грозно сверкнув глазами, решительно отмахнулся:
- Только без рук!
- Пойдём, пойдём, сердешный, - ворковала баба Надя, подставив Олегу своё плечо. Она доставала мужчине только до подмышки и Длинный опёрся на бабушку как на костыль.
- Баба Надя, Лариска хорошая, только зануда, - рассказывал он. - Заставляет меня галстук носить, говорит, что так солидней, - жаловался Олег, - и башмаки каждый день чистить заставляет. А я полжизни, нет всю жизнь в операционной… Люди в белых халатах… - вдруг громко запел он, гордо глядя на Рыбакова.
Татьяна шла сзади, держа в руках дублёнку, коробку конфет, банку груздей и страховала бабу Надю. Когда процессия удалилась, Женька шустро убрал со стола всю посуду, свалил её в раковину (потом вымоем), разложил диван, разделся и лёг.
- Я сегодня очень, очень сексуально озабочен, - напевал он, дожидаясь Танечку.
Вскоре она пришла и юркнула к Женьке под одеяло.
- Слушай, Женя, - спросила она тихо, - откуда ты эти стихи про осень знаешь?
- Я, когда ещё в СИЗО был, много стихов всяких и хороших, и плохих выучил. У Дмитрия Лихачёва есть «советы для идущих по этапу». Эту статью мне отец передал в тюрьму в перепечатанном виде. Так вот академик даёт такой совет, чтобы перенести весь этот кошмар: «Верующий - тверди молитвы, а неверующий – стихи». Сначала я вспоминал стихи из школьной программы, а потом все подряд, которые попадались под руку учил. Помогает, между прочим! – Женька замолчал, что-то вспоминая.
- Слеза - осенних дней примета, это «осенняя песня», - тихо сказал Рыбаков. – Моя жена её пела. Она хорошо на гитаре играет, поёт неплохо. На курсе «звездой» была…
-А ты специалист по «звёздам», - не удержалась Татьяна.
- И не только по «звёздам», по «лучам света», которые в тёмном царстве тоже, - в том же духе продолжил Женька, ещё крепче обнимая Таню.
* * *
Вечером, без пятнадцати семь Женька собрался на улицу, объяснив Татьяне, что необходимо проверить машину. Он сунул в карман куртки початую бутылку водки и вышел на хоздвор общаги. Мороз взялся за свою работу с новой силой, и эту силу пробовал на Женьке. Рыбаков пританцовывал и напевал:
Мурка, ты мой мурёночек,
Мурка, ты мой котёночек…
К нему подошёл молодой человек.
- Покурим, - предложил ему Женька.
- Не курю, - коротко ответил парень. Это был возмужавший к вечеру Новый год. – Он не придёт, спит… - сказал Новый год, кивнув на общагу.
Женька удивлённо смотрел на случайного знакомого.
– Может тогда выпьешь со мной, - предложил он. – Хотел с Длинным помириться, а его нет, дуэль, по всей вероятности, не состоится.
- Пить тоже не буду, я при исполнении. Завтра Олегу будет стыдно за всё, но он никогда и никому в этом не признается… Иди домой, Татьяна волнуется.
Много дел впереди у Нового года. Нужно подготовиться к Рождеству, чтобы морозы не подкачали, чтобы снега достаточно было, чтобы краснели на ветках снегири, чтобы румянились щёчки у детей. Дел полно. До следующего года множество судеб нужно устроить… Столько хлопот с этим народом, ссорятся, дуэли устраивают, не живётся спокойно… Обнимались бы да целовались как вот эти двое. Целая раковина грязной посуды, одежда валяется, бардак, а им дела нет… Кушают себе картошечку с солёными грибочками и счастливы.
© Елена Шилова
2022 год, август
#рассказы #литература #искусство #медицина #общество