Первый урок по расписанию восьмого класса, в котором учился Шурик, был посвящен изучению немецкого языка. Все было как обычно: преподаватель Инна Николаевна вошла в класс, мы ее поприветствовали с вставанием, урок начался. Единственное чем отличался для Шурика этот день от предыдущих --- чувством абсолютного безразличия.
Дело в том, что эту ночь наш герой провел в попытках выполнить домашнее задание по математике. В математической школе каждый день нужно было решить не менее сорока задач повышенной сложности из учебника для поступающих вузы. Задачи были наисуровейшие, и поэтому сделать домашнее задание за 24 часа психически здоровому человеку было проблематично. К 6 часам утра организм Шурика отказался выполнять математические операции. Родители отобрали у него задачник, тетрадь и в приказном порядке отправили в постель. Но заснуть не получалось от слова совсем. Тогда мама приняла кардинальное решение и накормила его сильным снотворным. Загнанный мозг, как зациклившаяся программа подбирал варианты решения не поддавшейся задачи. Поэтому, принятое в 6 часов утра, снотворное никак не отразилось на процессе засыпания. Зато звонок будильника в восемь вырубил Шурика напрочь. Попытки растолкать его не приводили хоть к сколько-нибудь позитивному результату. Папа поднял нашего героя с кровати и поставил на ноги, но тот спал стоя. Не знаю каким способом, но родители вытолкали его из дома в надежде, что тот проснётся по дороге в школу. И вот теперь на немецком, жизнь протекает как спектакль на сцене, который Шурик наблюдает откуда-то из зрительного зала. Прямо в начале первого акта сосед по парте начал энергично тыкать отсутствующего в реальности персонажа повествования в бок локтем. На вопросительный взгляд нашего героя тот кивнул в сторону доски. В другое время вызов к доске был бы для Шурика неприятным сюрпризом. Но сейчас он смотрел свой спектакль с невозмутимым спокойствием, встал и как сомнамбула вышел "`на сцену"'. Инна Николаевна на немецком попросила его описать, что он видит на этой картине. Роль картины играла обложка журнала "`Огонек"'. Фотография была сделана во время соревнований по легкой атлетике. %На трибуне стадиона полно народу.
Коротко подстриженные девушки энергично прыгают через полосатые барьеры во время бега с препятствиями. Как и было положено в те времена, спортсменки были одеты в спортивную форму --- майки и трусы. Традиционно на соревнования такого уровня попадают натренированные люди, не обладающие пышными формами, оттеняющими гендерную принадлежность участника. Поняв что от него требуется, Шурик занудно начал свое повествование. "`Auf diesem Bild sehen wir M{a}dchen"'("`На этой картине мы видим девушек"'), --- уверенно констатировал он очевидную по его мнению истину. "`Где ты видишь девушек?"' --- Строго остановила его Инна Николаевна. Потом Шурик понял, что она видела картину сбоку, плоское изображение под углом выглядело для нее иначе, и она искренне была убеждена, что это мужские соревнования.
Несмотря на короткие стрижки, с точки зрения нашего персонажа, спортсменки были однозначно женского пола. Ну не принято было в те замечательные времена мужикам выступать на соревнованиях в бюстгальтерах под майками. И в этот момент внутренний голос Шурика задает ему провокационный вопрос, который напрочь лишил его возможности думать на немецком. Как Инне Николаевне удалось определить по этой фотографии, что спортсменки уже не девушки? Он судорожно пытался уцепиться взглядом за ту деталь, которая позволила Инне Николаевне сделать столь категоричное заявление. Ведь этот навык может оказаться критически важным в будущей жизни. Пауза затягивается, ответа он так и не обнаружил. Трусы и майки надёжно скрывают тайны спортсменок, логические цепочки рассыпаются как при ночном решении математических задач. Нужно продолжать описание картины. Шурик начинает снова: "`Auf diesem Bild sehen wir Frauen"' ("`На этой картине мы видим женщин."'). Понятно, что настырность нашего героя порадовала аудиторию в классе. Инна Николаевна поворачивает журнал к себе и говорит: "`Ну хорошо, пусть будут женщины. Что они делают?"' И тут Шурик забывает напрочь, как по - немецки выглядит слово "`бегут"'("`laufen"'). Но анестезия в виде двух таблеток снотворного позволяет ему спокойно продолжить на матросском бич спике: "'Sie бегут und springen."' ("`Они бегут и прыгают"'). Хохот в классе послужил ярким финалом его выступления. Поставив Шурику двойку, Инна Николаевна отпустила нашего героя досыпать на свое место. В другое время неудовлетворительная оценка для нашего персонажа была бы равнозначна катастрофе вселенского масштаба, но в тот день его расстроило только то, что так и не удалось научиться определять невинность девушек по выражению глаз при прыжке через барьер. Я просто постарался запомнить детали этого "`спектакля"', чтобы было что вспомнить в будущем. Надеюсь, Шурик не сильно обидится на меня за это повествование. А Вы попадали в подобные истории?
