Родилась моя мамочка, Александра Андреевна, 4 июля 1929 года в селе Лесная Хмелевка Мелекесского района Ульяновской области в дружной большой семье Кисуриных Андрея Антоновича и Степаниды Евграфовны. Из пятерых детей мама была самой младшей. Мать Степанида Евграфовна уме рла, когда маме был всего год. Отца и брата Андрея арестовали в 1937 году, в Кохме Ивановской области, куда семья пришла пешком после того, как их выселили из дома, раскулачили. Мой дедушка Андрей Антонович никогда не был кулаком, он был великим тружеником, спал в страду на лавке в лаптях, сил и времени снимать их не было. Я пыталась разузнать про судьбу моего деда и дяди, двух Андреев, но пока безуспешно.
Мама была для меня абсолютным идеалом добра, любви и света. Выросла она в детском доме, где ее все любили и называли не иначе, как Шурочка и Кисанька. Перебирая старые фотографии, нашла конверт с маленькими фотокарточками маминых детдомовских друзей, подписанных детскими почерками: милой Шурочке от такого-то. И ещё такие: Шуре от милой Лялечки, это значит, подписывала сама мама.
А как любили ее ученики! До сих пор звонят и рассказывают, какая прекрасная учительница была Александра Андреевна, как она любила свою работу, как ценила каждую минутку урока. Некоторые учителя дадут детям самостоятельно выполнять задание, выйдут в коридор и чешут языки с пришедшим к ним. Мама никогда не отвлекалась, на нее один учитель, друг семьи, даже обижался: "Что уж, слова не ответишь! Ничего с твоими учениками не случится за пять минут!"
В ней сочеталась доброта и требовательность, и дети это понимали. Старались заслужить ее похвалу. Ее любимчиками были не отличники, а хулиганистые мальчишки из трудных семей. Она их прямо-таки усыновляла. Здесь, конечно, сказывалось ее сиротское детство.
Детский дом закалил ее, сделал бесстрашной. Никого никогда мама не боялась. На любом собрании, при любом начальстве вставала и говорила любую малоприятную правду. И ее уважали за это. На партийном бюро, когда папу и ее собирались исключить из партии после трагедии с замёрзшим девочками, она заявила, что партбилет не отдаст. Не вы, говорит, мне его вручали. И за папу так выступила, что ни у кого больше не появилось желание его обвинять. Папа в тот день, я писала в рассказе "Трагедия", был в дороге с детьми, спасал их в пургу. А мама в этот день не работала. Обвинять их было не в чем. Спасла своего мужа от позора. А он уже, опустивши голову, твердил : "Виноват, виноват!"и готов был отдать партбилет. Он переживал страшно.
Вспомнила случай в Никольском. Родители летом и с нами, и без нас ходили на водохранилище, которое называли морем, купаться. Мама очень любила воду, хоть плавала плохо, всегда только у берега. А папа считал себя заправским пловцом. В тот день стояла прекрасная погода. Был уже конец августа, но вода в Волге была ещё теплая и чистая, чего не скажешь сейчас. Папа давно мечтал сплавать на бакен. При ясной погоде, при хорошей видимости до него, казалось, было рукой подать. Папуля в прекрасном самочувствии и в ещё более прекрасном настроении решил осуществить эту мечту. Мама отговаривала его изо всех сил, но папа, что говориться, закусил удила. Размялся на берегу, прыгнул в воду и поплыл. Было ему тогда лет сорок. Мама осталась на берегу ждать мужа. Смотрит, как удаляется его голова и волнуется все сильнее и сильнее. А папа тем временем плывет и саженками, и боком, и на спине, но бакен и не думает приближаться. Маме уже и не видно пловца. Она в панике начала кричать, звать его. Так, разве он услышит? Побежала по берегу, увидела рыбаков, вытаскивающих на берег лодку, бросилась к ним:
- Пожалуйста, спасите его!
- Кого?
- Моего мужа, Ваняшина Александра Александровича!. Он на бакен поплыл, его уже не видно!
- Он что, ду рак? До него четыре километра! Да мы там сети недавно поставили!
Рыбаки стащили в воду лодку, завели мотор и поплыли спасать нашего бедового папу.
А он тем временем уже выбился из сил. Сначала хотел повернуть назад, потом решил, что не доплывет, что бакен ближе, что там он отдохнёт. Но бакен был далеко. А сил уже не было. И тут он услышал тарахтенье моторки. Рыбаки втащили его, обессиленного, с синими губами, с трясущейся головой в лодку, и вместо утешения обматерили его от всей души. Ты, говорят, Александрыч, вроде с высшим образованием, но такой ...! Куда ты поплыл? Хоть бы поинтересовался у кого, какое тут расстояние? Да и сети мы ставим перед бакеном. Запутался бы и все, труба! Скажи спасибо своей жене, что она нас застала. Утонул бы, как пить дать!
Вот так мамочка спасла в очередной раз жизнь своему любимому мужу.
Прожили мои родители в браке сорок шесть лет. Мы уже на год больше вместе живём. Мой муж поехал на кладбище повез цветы на могилы и поклон от меня, их младшей дочери. Я опять не смогла. Но вот напишу сейчас о ней, о моем солнышке, и опубликую, помянем вместе с вами рабу божью Александру! Прости ей, Господи, все прегрешения вольные и невольные и даруй ей Царствие небесное!