С Евгением я познакомился при необычных обстоятельствах. В тот день я уехал с работы пораньше — меня ждала в областной больнице сестрёнка, которая лежала там со своим сыном. У мальчишки был сложный перелом руки, требовалась очередная операция, чтобы мой сорванец-племянник стал здоров, как раньше.
Я сразу заподозрил неладное, когда проезжал мимо нерегулируемого железнодорожного переезда. В этом месте извилистая, ухабистая, давно не ремонтированная дорога с обеих сторон густо заросла диким клёном, рябиной и малиной. Тем опаснее был этот переезд, и поэтому люди старались добираться до областного центра по другой дороге, более длинной, но при этом ровной и безопасной.
Когда я уже почти пересёк пути, я заметил боковым зрением, что на рельсах, сгорбившись, сидит мужчина, одетый в какую-то грязную, потрепанную ветровку и камуфляжные штаны.
«Бомж, наверное» — подумал я и поехал было дальше, но тут же в голову закралась другая мысль. Бомж, или нет — но человек определённо в опасности. Тем более, если бомж, то он, скорее всего, не трезв. Первый же проходящий мимо поезд его убьёт!
Я припарковался на обочине, вышел из машины и поспешил к странному человеку на рельсах. Едва не переломав ноги на заросшей какими-то корягами насыпи, я подошёл к сидящему мужчине. Тот неохотно распрямился и вздохнул, отчего меня чуть не снесло от запаха перегара. Когда он поднял на меня взгляд, я отшатнулся.
С виду обычное, ничем не примечательное мужское лицо. Возраст было не определить на глаз: что-то в районе шестидесяти, но смело можно было накинуть или убавить лет десять. Обветренная, смуглая, изрезанная глубокими морщинами кожа. Но самое главное — его глаза. Тусклые, без блеска, словно передо мной сидит живой мертвец, они не выражали ничего, кроме глубокой тоски и усталости.
Мужчина горько хмыкнул:
— Чего тебе здесь надо, юноша?
— Вам нужно встать, скоро пойдёт поезд, — мягко сказал я, осторожно пытаясь взять мужчину под руку.
— А я как раз его жду. Вот уже около тридцати лет.
Он снова хмыкнул и добавил:
— Вот идиот, и чего я расселся так близко от дороги? Ты чего здесь забыл? По этой дороге никто уж не ездит давно!
— К сестре в областной центр еду, здесь быстрее. В больничке она, с сыном лежит. Вот, помогаю как могу, — зачем-то разоткровенничался я.
— Это хорошо, что помогаешь! — оживился мужчина, кряхтя поднимаясь с рельса, — Ну, раз уж сегодня снова не судьба мне закончить всё это, довези меня до ближайшего магазина, за допингом!
Мужчина задорно рассмеялся.
Я стоял, ошалевший, не понимая, как реагировать на неадекватное поведение незнакомца.
Когда мы сели в машину, мужчина протянул мне руку:
— Евгений.
— Александр, — представился я.
— Тебе, Александр, наверное, любопытно, почему я так хотел умереть?
Я приоткрыл окно, потому что запах в салоне стал невыносимым: я всё больше был уверен, что передо мной бомж.
— Ну есть немного, — уклончиво ответил я, хотя на самом деле мне было интересно. В принципе, можно было предположить, что человек устал от бродячей жизни, от нищеты, от насмешек…
— Я, Саша, не бомж. У меня коттедж за городом был, успешный бизнес, деньги. Всё было. Только никого рядом не было. Точнее, были, но я всех пережил. Так вот. Все вокруг меня умирают, а я не могу.
— В смысле? — уточнил я.
— А в прямом, — улыбнулся Евгений, — Заговорённый я. Не могу умереть, как не пытался. Вот ты молодец, сестре помогаешь, мне помог. Ты добрый человек. А я не такой, вот и наказание за это. Жизнью.
Евгений снова хмыкнул. Я обратил внимание, что на одной руке мужчины не хватает трёх пальцев. Евгений заметил мой взгляд и, помахав покалеченной рукой, пояснил:
— Это я себя пытался током убить. Не вышло. Только покалечился, но вновь остался жив. Если интересно, я расскажу тебе свою историю.
Дорога нам предстояла не быстрая, поэтому я охотно согласился:
— Расскажите, интересно.
Евгений вздохнул, спрятал в рукав покалеченную руку и начал свою историю.
***
Началось всё в девяностых. Тогда, как ты знаешь, жизнь у многих круто изменилась, у кого к худшему, у кого к лучшему. Я быстро поднялся, потому что всегда имел особый вид мышления: за копейки выкупил местную коммунальную контору в ближайшем райцентре. И дело пошло. У меня к тому времени была жена и дочка. Жизнь потекла как по маслу: деньги, семейная идиллия с красавицей женой, дочка умница. Я для нас отгрохал даже гнездышко семейное: двухэтажный коттедж на окраине райцентра, где мы могли наслаждаться жизнью. Жена там уют навела при помощи известного дизайнера из столицы.
А ещё у меня была сестра, Марина. Ей так в жизни не повезло: муж работу потерял и запил, да ещё и ребёнок родился больной, со сложным пороком сердца. Маринка не раз ко мне обращалась, сначала просила помочь мужа её на работу взять. Так, мол, и так, совсем мужик сопьётся, помоги, Женя. У меня принцип был: каждый строит свою жизнь сам. Я отказал.
Говорю:
— Он слабак. Слабаков не жалко. Мужик должен быть как скала, иметь своё дело и не прогибаться под обстоятельства. Твой мужик бракованный, как и ты. Сдохнет — и поделом, собаке собачья смерть.
Марина ушла от меня, заливаясь слезами. Не прошло и двух недель, как её муж после очередного запоя попал под машину. Не успела Марина отойти от горя после потери мужа, как нагрянула очередная беда. У её ребёнка резко ухудшилось состояние, требовалась срочная операция за границей. Фонды тогда только начинали работу, пожертвования шли медленно. Марина, подавив гордость, снова обратилась ко мне:
— Женя, я же не безвозмездно прошу! Я всё отработаю, буду до конца жизни на тебя работать бесплатно, за еду, только помоги! Нет времени, деньги нужны срочно!
Я стоял, глядя свысока на сгорбленную, усталую сестру. Она упала передо мной на колени.
— Ну нет, Марина, — сказал я, — Каково семя, таково и племя. Мужик у тебя был никчёмный, и отпрыск его такой же. Это естественный отбор, Марина. Сдохнет — тебе же лучше, я тебе уже другую партию подыскал. Выйдешь за моего партнёра, Петьку, родишь нового ребёнка, здорового.
— Да что ж ты за зверь такой? — процедила Марина, — Ты же мой брат! У тебя ведь есть деньги! Как ты можешь говорить такие слова?
— Ещё раз говорю, — настойчиво повторил я, — Бракованные особи должны умирать. Таковы законы природы. Ты всего лишь глупая баба, твоя функция — рожать здоровых детей. Испорченный генофонд должен быть отбракован. Чего ревёшь? Ты Петьке давно приглянулась, новых родишь, хоть десять! Видишь, как у меня — моя Ленка мне здоровую дочь родила, и снова ребёнка ждёт. Мы нацию улучшаем, а такие, как твои муж и сын её портят!
Как и предполагалось, Юрка, мой племянник, не дождался операции. Я пришёл на поминки, и Петьку с собой взял. Цинично, правда?
Марина подошла ко мне, вся чёрная от горя, постаревшая, будто неживая, и влепила мне пощёчину:
— Убирайся отсюда. И не появляйся больше никогда в моей жизни. Будь ты проклят. Жить будешь, всех потеряешь, тогда поймёшь, каково это. Но ты будешь жить. Захочешь умереть, и не сможешь. Никогда не сможешь, до тех пор, пока не потеряешь всё, включая самого себя! Всех переживёшь, кого любишь!!!
Она тогда залилась нервным, громким хохотом, будто сам дьявол смеялся. Глаза её сверкали безумно, руки тряслись. Признаться, мне стало жутко. Нет, Маринка не была никакой ведьмой, обычная женщина, побитая судьбой. Но слова её, сказанные с такой злобой, с такими эмоциями, оказались проклятием.
Спустя месяц мы с семьёй ехали по делам в областной центр. Миг — авария. На мне ни царапины, а моих Ленки, дочки Юлечки и нерождённого младенца не стало. Это меня подкосило тогда здорово, но я ещё не понимал, что так действует проклятие сестры. Через какое-то время я отошёл от горя, встретил женщину, Риту, мы сошлись. Она забеременела. Сложные роды вновь отняли у меня жену и нерождённого ребёнка. Параллельно с этим мою компанию решили захватить рейдеры. На стрелке убили моего партнёра и лучшего друга Петьку. В меня тоже стреляли. Но пули облетали меня, ни одна не попала. Тогда я задумался. Я пошёл к сестре. Она встретила меня, такая же постаревшая, но абсолютно спокойная:
— Что, тяжело терять близких? — с усмешкой спросила она, — Ну ничего, это только начало.
— Ты чего сделала? — орал я.
— Ничего. Просто пожелала тебе того же, чего и ты мне, — она пожала плечами и захлопнула дверь у меня перед носом.
Фирму в итоге у меня отобрали. Среди рейдеров был цыган. Когда меня избивали, он подошёл ко мне, приставил пистолет к виску, взвел курок, и задумался, пристально глядя на меня:
— Что, Женя, дьявол над тобой кружит? Оставьте его, мужики. Он проклят. Пусть живёт.
Потеряв почти всё, я пошёл добровольцем в Чечню. Тогда шла вторая компания как раз. Не поверишь, Саша. Я ходил под пулями, как по бульвару. Я наступал на мины. Меня не брало ничего. Но все, с кем я так или иначе сближался, умирали. Понимаешь, Саша, человек — существо социальное. Ему требуется общение, дружба, любовь. Я лишился этого навсегда. Я вернулся. Живой и одинокий. Были попытки снова начать отношения, но это убивало тех, кто оказывался рядом со мной. Тогда я стал пытаться умереть. У меня было десятки попыток покончить с этой жизнью. Я глотал таблетки, но как нарочно кто-то оказывался рядом и меня откачивали. Я бросался под поезд, но цеплялся за днище и оставался невредимым. Я прыгал с крыши, но оставался жив! Я стрелялся, но пистолет давал осечку. Я лез в трансформатор, но кроме нескольких пальцев, не потерял ничего. В итоге меня, как злостного с у и ц и д н и к а, упекли в психушку. Я недавно только вышел оттуда. Вот, первым делом нажрался и сел на рельсы, а тут ты. Костлявая, видимо, умерла со смеху, глядя на меня. Маринки уже нет давно, а я вот живой. У меня даже друзей нет, нет близких людей. Никого. Я один. Коттедж я какому-то фонду подарил. Зачем он мне одному?
***
Я молча слушал собеседника, боязливо оглядываясь в его сторону. И вправду, сумасшедший. Вскоре на нашем пути появился посёлок.
— Тормозни, Сань, — сказал Евгений, вглядываясь вдаль. На обочине замаячил небольшой сельский магазинчик, — Я тут выйду. А ты езжай к сестре, езжай. Помогай ей, она твоя кровь.
С этими словами Евгений, как только я притормозил, покинул салон и направился в сторону магазина. Я вздохнул. Ну не может быть такого.
На небе сгустились тучи, вдали громыхнуло. Майский гром. Нужно бы поторопиться, чтобы не ехать под ливнем. Евгений целенаправленно шёл к магазину, прикрывая глаза от столбов пыли, которые понимал и закручивал в спираль налетевший откуда ни возьмись ураган. Вдруг к раскатам грома присоединился металлический скрежет, с крыши расположенного неподалёку гаража сорвало лист железа и понесло его прямо на Евгения. Тот обернулся и встал, как вкопанный, раскинув руки в стороны. Лист летел прямо на него, но неожиданно, когда почти достиг груди мужчины, готовый разрезать его пополам, какая-то неведомая сила отбросила этот лист в сторону. Евгений стоял, понуро опустив руки и смотрел на валяющуюся рядом серебристую металлическую пластину. Из магазина, из ближайших домов высыпали люди с криками. Они обступили Евгения, вопрошая, всё ли в порядке. Мужчина махнул рукой, выбрался из толпы и размеренно зашагал к магазину за очередной порцией средства для лечения своей угробленной души…