«Грунечка, Груня», – зовет голос матери.
Странно, за эту долгую-долгую жизнь она столько видела, столько сохранила в памяти, но это воспоминание самое осязаемое. Стоит услышать мать, как запах пыли в, немытой десятки лет, квартире, вытесняется горьковатым ароматом травы.
За мутным стеклом холм с шапкой мусора на месте их старого ледника, время прикрыло все грехи. Прикрыло, но не забыло, нет у вечности забытых грехов. И она, Груня – Глаша – Федора, подобно Агасферу, отбывает свой ад на земле, привязанная к этому дому, к месту своего самого страшного греха.
- До поры терпел ваши шашни, Грунечка, ходил обманутым мужем, словно и не ведал, словно не слышал, как шушукаются за спиной. Деньги ты мне приносила своей изменой, деньги, которых век не заработать гостиничным делом. А теперь все, кончились денежки, решил меня Прошка твой извести, к праотцам отправить, а потом и жениться на богатой вдовушке. Что замерла, будто не вместе план готовили?
- Не знала я, Спиридоша, клянусь…
- Не клянись, клятвы твои, что вода вешняя. Помогать мне будешь, тем и докажешь.
Договорить не успел, в кабинет постучали. Наташка, растрепанная, запыхавшаяся:
- Глафира Корнеевна, там от Вострицкой Алены Константиновны прислали, вроде Богу душу отдала.
- Скороручка, - ахнула Глаша. – Идти надо, Спиридоша, помочь, там Верочка, воспитанница…
- Никуда ты не пойдешь, ночи дожидайся, - сказал и вышел вон.
Слышала Глафира, как велел запрягать, как открывали ворота, видела, как выезжал из них хозяйский экипаж. Видела, но сидела, уставившись в темный угол. Сидела до самых сумерек.
Разве может она забыть душную ночь, когда вместе с мужем волокла хмельного Прошу в ледник? Приготовил Спиридоша место для ее любовника, только не знал, что и сам там окажется.
А уж после той ночи ничего не страшно Глафире, вдвоем со Спиридоном управлялись, заселяя свое кладбище. Не боялась, когда Спиридошу своего там уложила, узнав, что завел молодую на стороне. Ночью же разбудила Степку и велела гнать экипаж барина подальше, в соседнюю губернию, а там и бросить в безлюдном месте, а самому спрятаться. За то наградила парня щедро.
Спиридошу особо не искали, а она осталась хозяйкой Гостевого дома. Ледник, по ее указанию, завалили навозной кучей, а вдовушка старалась не вспоминать…
Будто в ее власти перечеркнуть грехи! Она много лет думала, почему разделила участь вечного странника, когда она, как Агасфер, оттолкнула Бога, не в тот ли вечер, когда он протягивал ей руку смертью Скороручки? Уйди тогда из дома, уйди навсегда, нашлось бы ей место рядом с Верочкой.
Веру встретила много позже. Состарилась, но оставалась такой же светлой. Узнала Глафиру и заплакала:
- Тяжела ноша…
- Скажи, ты же знаешь…
- Жить тебе до времен, пока не вскроют ледник. Великое зло там сокрыто, и до поры тайным будет. Будешь жить в доме, пока не станут стены прахом.
Знала Глаша, права Вера, уже девятый десяток по свету бродит, а не берет возраст. Остановились годы в ту страшную ночь, отступила старость.
Многое видела она: пережила революцию, дом их заселили, но ее комнату не трогали. Как-то у ворот обнаружила лежащую прямо в грязи нищенку. Подобрала, но выходить не удалось. С тех пор Глафира стала Федорой, так удалось в первый раз «помолодеть» на несколько десятков лет.
Федора знала, что все в ее жизни предопределено, и второй раз ей исправили год рождения, найдя «ошибку» в архиве.
Менялась поколения, менялась жизнь, но Груня – Глафира – Федора все смотрела сквозь пыльное окно на старый ледник. Смотрела до тех времен, пока пригнанная техника не начала крушить спаянные злом стены.
- Грунечка, Груня, доченька, пора…
Необычайная легкость наполнила тело, она вытянула руки и почувствовала, что летит, летит, сквозь открытое окно на волю!
***
Агасфер - Вечный Жид,вынужденный скитаться до Второго пришествия Христа. По преданию, иудей-ремесленник Агасфер оттолкнул Христа, которого вели на распятие, когда тот просил лишь прислониться к стене дома, чтобы отдохнуть.
В магазинах эта книга продается под названием "Участь Агасфера".
лайки, лайки, лайки.... (иногда чувствуешь себя собакой....)