В деревне возле машины было тепло, темно и тихо. 9,5 ЛЕТ
— Этот дедушка, то есть, твой отец… мне тоже как бы … понравился. А где баня? — заулыбалась Эльза, резво натягивая в салоне какие-то блестящие серебристые и широкие, как шаровары, штаны, скинула пиджак, начала снимать футболку.
Виталий решил, что она опять чудит, но Эльза быстро переоделась в черную майку и надела черное, короткое узкое худи. Получился неплохой комплект.
— Мы поселимся в избушке, а баня будет завтра. Жить будем все вместе, тебе надо будет … постараться. Городская вкуснятина, пойдём!
Эльза решительно прошла вперед мимо старой спящей собаки, вдохнула запах навоза и жареных семечек, проглотила почему-то слюну и остановилась. Она светила перед собой фонариком от телефона.
Виталий с сумками в темноте наткнулся на неё и чуть не свалил:
— Эй, ты что?
— Там кто-то есть.
— Конечно, есть! Проходи.
— А кто это? Вон смотри! Кто это… висит?
Она отступила, схватила мужчину под руку и посветила вперед. На стене висело чучело в старом костюме с нарисованным лицом и кепкой набекрень.
— Эль, ты плохо видишь? Это чучело.
— Чьё? А зачем?— удивленным голосом спросила девушка, и Виталий понял, что она не понимает.
— Это птиц отпугивать, чтобы не поклевали. Сначала ягоды защищать, скоро пойдут, и осенью тоже … поклюют всё, что созрело.
— А.. Я думала таких уже не бывает. А зачем перчатки на руках?
— Чтобы шевелились.
— А, поняла. Макс испугается, надо его… спиной повернуть! И … это! Я не боюсь ничего! Особенно мышей!
Виталий понял, что мышей она особенно боится. Решил, что надо поставить больше мышеловок. Он включил в сенях свет, с удовольствием осмотрелся, понял, что ничего не изменилось, и предложил:
— Иди, вот умывальник – руки помой.
— Где?
— Перед тобой. Там, где полотенце висит.
Эльза не поняла, пришлось поставить сумки и показать. Она поплескалась и с ошарашенными глазами пошла за ним.
В доме за столом сидела миловидная женщина, совсем не старушка, на плечах цветной платок, в руках пирог на большой тарелке, она быстро встала, его поднесла, как будто они молодожёны. Поцеловала сына, а потом Эльзу.
Сухой, но тёплый поцелуй ей пришелся по вкусу, и Эльза почувствовала такой аромат свежего хлеба, что в тишине у неё громко заурчало в животе.
— Мам, слышишь? Это вместо «Здравствуйте Нелли Николаевна».
Садимся за стол, а то мы последние шесть часов воздухом питались. Гнали, хотели быстрей доехать.
Эльза взглянула в глаза женщины и обомлела. На неё смотрела Лиза, такая, будто ей примерно, как отцу. Глаза яркие, ресницы длинные всё еще густые, кукольные, морщинки-смешинки, как их отец называл – «мои лучи счастливых дней». Брови не окрашенные и не выщипанные, нормальные.
Она не улыбалась, но горестных складок вокруг рта не было. Смотрела внимательно и с хитринкой. Потом спокойно певуче произнесла:
— Добро пожаловать дочка! Я думала, совсем внучку привезет, наобещал с три короба, а ты - дочка. Я, как видишь, тоже мужа своего младше буду, и ничего. Любовь через жизнь пронесли, пусть только попробует меня покинуть раньше.
— Да мы… еще ничего не решили. Ну как вы тут? — Виталий обнял мать.
— Отец бобра словил, большой, как медвежонок. Сосед дядя Минтай приносил нам тушку кабана, и магазин в соседней деревне недавно открыли, всего-то тридцать километров… Мы на велосипедах туда и обратно. А зимой нам всё привозят.
— Продуктов привезем, завтра сгоняем. Уж простите, что так долго не приезжал. Жена родила дочку. Дочка родила дочку. Жена бывшая. Переехали мы насовсем в столицу. Лизка с мужем вам подарки передала. Сын у них картину передал, по фотографии вашу пару изобразил… Я рассказывал, он рисует, как художник Васнецов. Точно и живо. Подписал - М. Аксёнов.
Добрый дедушка внезапно тихо крякнул и тихо начал наступление:
— А ну ка посмотрим, кто к нам на бандитской машине приехал. Повернись, кру-у-угом. Равнение нале-во. Похожа на космонавта без верхней части скафандра.… Виталька, а муж то у Лизки не лихой бандит? Что-то шибко дерзкий, здоровый. Твоя малявка с ним, как дитя! Ты следи! Следи за Лисой своей. Не оставляй дочурку на москвичёв этих. К нам вези, мы тут с матерью …
— Виталюшка, успокой девушку, усади. Не слушайте всяких яких, она покушать хочет больше всех. Она же кормит. Серёж, не пугай. Что ты в самом деле, устали с дороги, а мальчик то какой миленький, красавцем будет, сказочное личико… С лица воду не пить, но такой миленький. Иди, моя хорошая, садись. Я тебе картошечки положу с огурчиком, всё на столе. Ты бери, бери. – Женщина не говорила, а пела. Голос был тихий, но звучный, молодой.
Эльза и не поняла, как она уже за столом очутилась с огурцом в руке. Картошка пахла изумительно, такая мягкая, чуть жареная, чуть тушеная. Рядом на тарелках были какие-то ножки непонятного животного и кусочки мяса, присыпанные зеленью.
— Это бобры? То есть, это мясо - бобрятина? — поглощая картошку и хрустя огурцом, осторожно спросила Эльза.
— Это суслятина! Ешь!
— Серёж, отстань от людей! Это утятина, утки дикие, вкусно, я их с яблоками потушила. Элечки бери, всё бери и не стесняйся, Виталь, а ты что? Отец ждал, уже от соседа что-то ваше там принёс, сказал чистая, как слеза.
Мужчины сели, и Нелли Николаевна тут же обняла голову сына начала целовать макушку и прижимать к себе. Было видно, как она соскучилась.
— Значит так. Слушайте дамы меня сюда. Самовольное оставление части, а именно – перепрыгивание через забор, подкопы, и тому подобные шалости караются жестко и сурово. Завтра утром, кормишь младенца, передаешь старшему поколению и шагом марш изучать кто, где живет, кто мычит, кто хрюкает, кто крякает. Всех кормишь, поишь, чистишь и потом отдыхаешь. У вас отпуск и у нас с матерью будет отпуск… Бог в помощь! Ну, Виталь, за любовь!
Выпив, он, не закусывая, неспешно продолжил:
— Распорядок у нас такой. Ты, если хочешь стать сноровистой женой, должна уметь работать самостоятельно.
Мать, уважаемая Нелли Николаевна, должна уметь организовать работу. Виталик должен знать, где что делается и уметь доложить, что где делается. Я должен принять готовую работу.
А твоя Лена, Виталь, … я сразу тебе говорил, что побег неминуем. У неё на лице было написано – дезертир! Сколько вы уже не вместе?
— Да уж больше года прошло.
— Так… О том, что не бывает некрасивых девушек лучше всего убеждаешься не после поллитра, а после года жизни в казарме. Но тебе повезло. Космонавт хряпает так, что трещит за ушами, молчит и слушает командира части. Ну-ка, доложи готовность к бою!
Эльза ничего не поняла, но на неё все смотрели и перед носом летал комар. Она проглотила и спросила нежно гортанным голосом:
— Виталий … Сергеевич, а … ты… вы … взяли что-нибудь от комаров?
— Отставить! От комаров у нас скорость, ловкость, хитрость и упорство!
Эля улыбнулась и взяла селедку.
Утку она есть не рискнула, побоялась, вдруг это суслик или какая-то еще дичь с двумя зубами, как у мышей. "Эх, Винса бы сюда", - подумала Эльза и пожалела, что отвезли Лизе, не взяли с собой.
Сходила еще раз умылась, на неё скромно посмотрел в сенях серый кот, и она решила взять его в дом, чтобы мышей не было.
Пронесла в спальню, где спал Максимка.
Но кот начал истерику, он заметался полетел скакать по всем углам, разбудил с разбега ребенка, прыгнул на печку, потом с печки к двери и опять по кругу.
— Ах ты ж поглянь! Опять Игоря кот проник, ах ты ж, а ну куда, пацана разбудил!!!
Дед сорвался и резво поймал злодея. Тот обвис у него на руках.
— А это, что, не ваш кот? Это я его принесла, от мышей спасаться…
— Чур тебя!!! Нет у нас мышей!!!
— Есть. — подала голос Нелли Николаевна, — Мыши есть, я тебе, Серёж, сколько говорила? Есть мыши. Твой лентяй ничего не умеет ловить, надо еще одного привлечь кота.
— Я знаю, кто умеет. — Сергей Тимофеевич посмотрел на Эльзу и вынес кота за дверь. Завтра и посмотрим, есть у нас мыши или нету.
Она осмелела и подобралась:
— А я их не боюсь. Кровати высокие.
— Мыши, знаешь, как лазают!
— Если к Максу мышь залезет и покусает, нам придется уехать. А мне здесь нравится у вас. Очень пахнет хорошо.
— Чем это?
— Людьми. Хлебом. Картошкой. Это был, наверное, самый вкусный ужин в моей жизни. А такое мясо я никогда не ела, но я его просто… редко ем. Думала, что моя любимая кухня — итальянская и японская. Но теперь, я люблю просто картошку.
— А чистить ты её любишь?
— Не пробовала.
— Понятно. Завтра ведро почистишь, засеку время!
— Элечка, шестнадцать лет у нас разница, горя за его спиной не знала никогда. Не волнуйся, дорогая, — шепнула, наклонившись, мать Виталия.
Дом внутри был не такой большой, как показался снаружи, но им досталась просторная спальня. Из неё можно было выйти на веранду под навес, и Эльза сразу поставила туда коляску. Макс выспался, она пока не хотела спать, Виталий сидел с отцом и внимательно слушал, о чем он ему тихо говорил, а тётя Неля, как Эльза её назвала, извинилась, обнялась и легла спать в маленькую спаленку в углу дома. Сказала, что у неё животные, нельзя их бросать поутру.
Распаковав сумки, Эльза достала игрушки для Макса, и стала ходить вместе с ним, рассматривать старые фотографии. Чем дольше смотрела, тем больше находила сходства с Лизой и Виталием. Детка очень похожа, какая же красивая у него была в молодости мать, какая добрая.
Навернулись слёзы. Макс засопел и что-то крикнул, показывая на фотографию в темной рамочке.
— Это, наверное прабабушка. А эта – Лиза, да?
Он, как будто всё понимал.
Эльза вышла на веранду. Было прохладно, но намного теплее, чем в Москве. Легкий ветерок, шумели деревья, горел один единственный фонарь где-то на улице, замычала корова тихонько. Звук был такой, как она слышала в одной компьютерной игре Макса…
Её обняли руки Виталия со спины.
— Эль, идем, с нами садись, что ты тут одна!
— Хорошо. Тихо… звезды. Ты здесь вырос?
— Здесь мои дед с бабулей жили, сюда и родители перебрались, когда уж совсем старики обессилели. Доживать хотят тут, хотя я не жалею. Место такое… тихое место. Тебе правда было вкусно?
— Очень! Спасибо, что взял нас! — повернулась с горящими глазами она. Здесь здорово рожать детей. Как в средние века.
— Ты давай его мне. Отец завтра решил показать тебе всё, ты как?
— Я буду работать. Ты мне не веришь?
— Верю. Всякому зверю… — он поцеловал его в лоб и взял на руки Макса. — Он будет настоящим мужиком, если ты его … не испортишь. Ребенка можно испортить на время, разбаловать, разобидеть. Но мы и не забалуем и не обидим, да? Иди, ложись.
— Я с тобой.
— Ты же не будешь против, если я ещё посижу?
— Конечно нет, иди к отцу, я тебя люблю, — еле слышно прошептала она и пошла в спальню.
Она быстро заснула, едва её тело улеглось на мягкую перину, провалившись в неё почти полностью. А через некоторое время проснулась от приятных прикосновений.
— Виталь… Ты пришел?
— Тише… Спи… Я осторожно. — прошептал он и поцеловав в гoлoе плечо, подвинувшись ближе.
Из комнаты, где они ужинали раздавался богатырский храп. Эльза положила на него руку, погладила волосы на груди и сказала:
— Люблю тебя.
Он сразу заснул, тоже потихоньку начал похрапывать. Пахло самогоном, а Эльза лежала и чувствовала, как кровь начала полыхать в ней. Осознание блаженства в этом близком к природе любящем доме, в их единении. Она сейчас чувствовала себя так, будто занималась с ним любовью, и не сомневаясь, что это наступит.
О, боже, я чувствую себя любимой. Как это … интересно. А Лизка? Или она еще… не доросла до такого? Боже, почему я о ней думаю сейчас… Потому, что если бы не она, я никогда не оказалась бы здесь…
«Они все просто пыль, которой больше нет. Я не чувствовал ничего, пока не встретил её» – сказал тогда Матвей.
А я занималась этим со всеми, но ... что было? Совсем не любовь.
Она представила, какой ужас для неё сейчас видеть и чувствовать рядом кого-то другого вместо любимого.
Эльза, не боясь разбудить, прижалась просто чтобы почувствовать тепло его тела. Она засыпала.
***
Утром не услышала ребенка, открыла глаза и почувствовала тепло, тяжесть руки на своей груди.
Осторожно встала, вышла на веранду - коляски не было. Обошла быстро дом к туалету, и к умывальнику. Отправилась искать сына – дом был пуст.
Услышала отдаленный стук и голоса.
Уже за калиткой увидела соседей и Сергея Тимофеевича с Максом на руках. Собрались человек десять.
— Ой, дядь Серёнь, новобранец-то твоя проснулась. — Услышала Эльза звонкий женский голос. — Давай, гони её ко мне, поросята ждут.
— Солдат! Равнение налефо! Рядовой Курочкин - знакомься с прапорщиком Куроедовым. И шагом марш до конца деревни выполнять указания!
— Сына со мной?
— Отставить сына. Внука оставить со мной!
Эльза послушно потопала следом за фигуристой дамой, как показалось чуть старше её. Женщина провела в сени, дала бесформенную булку, налила тёплого пахнущего навозом молока и встала руки в боки. Эльза понюхала, отломила булку, положила кусочек в рот и отказалась пить.
Кружка была белая в красный горох, чистая, но молоко пахло совсем не молоком.
Женщина достала телефон и включила камеру.
— Элеонора, сейчас я тебе дам одежду и пойдем к поросятам, нальёшь им пойла и ... заодно почистишь стойло.
— А это еще зачем? Поржать снимаешь? Убери! — довольно грубо сказала Эльза.
— Это для отчетности! Переодевай новый прикид, я покажу что делать. И как Виталька такую тёлку себе нашел? Наверное, в баре засиделся допоздна.
— Я подруга его дочери. Мы познакомились возле её дома.
— Да ладно!!! — расхохоталась веселушка, — Лиса у него совсем молоденькая, хватит брехать! Что ты брешешь!
— Я старше на пять лет. И что?
— А скоко тебе, тридцать пять?
— Двадцать семь.
— Да ладно!
— А тебе скока? – передразнила её Эльза, — Тридцать пять?
Женщина выглядела лет на тридцать, но она решила прибавить возраст.
— А мне сорок два. Хорошо сохранилась, да?
— Не верю!
— Верю… не верю… всякому зверю… — усмехнулась женщина и в груди у Эльзы поднялась кипучая ревность.
«Они знакомы. А вдруг это его первая любовь? Она ничего... румяная такая...»
— Меня Любовь зовут! Давай, вперед и с песней!
Женщина запела звучно, по деревенски: Парня полюби-ила на свою беду, не могу откры-и-иться, слова не найду. Он живет — не зна-а-ает ничего о том, что одна дивчи-и-ина думает о нем…
Эльза неожиданно для себя своим низким женским голосом довольно приятно завела песню, которую отец напевал прохаживаясь с Катериной на руках по саду с розами: Ой, цветет карто-о-ошка, зеленеет лук, по полю крадё-о-отся колорадский жук. Он идет, не зна-а-ает ничего о том, что его пойма-а-ает Любка агроном!
Отец пел «Катька агроном», и Лиза смеялась над ним.
«Как он там, жив здоров? Надо позвонить», - подумала Эльза и начала раздеваться.
Она не стеснялась и заметила, что Люба её рассматривает вовсе не снисходительно. Она пожирала глазами смуглое полноватое тело, длинные худые ноги и тёмно-красное белье с ажурными тонкими черными цветами.
Эльза добавила пороха и, одевая какую-то вонючую куртку и штаны болотного цвета, фыркнула:
— Как у вас тут ходять бабы, в панталонах, али без?
Сарай с поросятами казался ей чем-то из области космической фантастики. Она читала у Матвея книжку про инопланетян, и представляла себе, что пойдёт туда, как космонавт, в защитном костюме.
Сапоги она надела возле сарая, они были с присохшими потёками.
Эльза резво открыла дверь и брезгливо отвернулась. Воняло, как из канализации.
Любовь издала истерический смешок и направила камеру.
«Ладно, погоди у меня!»
— Знал бы мой отец, куда я иду, он бы тоже снимал, а потом своим аллигархам показывал!
— Волосья собери, провоняют!
— А мы с Виталюшкой в баню сходим! — басом прорычала Эльза и ринулась в темноту канализации. Дверь за ней захлопнулась.
— Свет-то включи справа за дверью! Упадёшь!!!
Как только женщина это крикнула, Эльза поняла, что она уже лежит. Она не просто упала, но и прокатилась куда-то вперед.
Свет от двери снова появился, потом над ней зажглась тусклая лампочка и она поняла, что над лицом нависло что-то страшное. Это нечто было открытым треугольным ртом, круглым сплющенным носом с двумя дырками, который двигался, качался.
Она увидела ухмылку и даже зубы.
Не помня себя, Эльза хрипло заурчала, а потом завыла, как ей показалось, так могла выть старая пантера.
Морда исчезла, послышался топот и скрипучий визг.
— Ну что ты там??? Охррр!!! — И Любовь зашлась смехом. Она начала стонать, как осел.
Осла Эльза видела в зоопарке, куда её потащил как-то Макс, который от клетки к клетке переходил очень медленно и полтора часа пил лимонад возле вольера с обезьянами.
Эльза утомилась так, что обратно всю дорогу на него злилась.
Тогда, в зоопарке, она услышала, как кричит осёл.
Но это была Любка.
Внезапно послышался знакомый голос:
— А ну отставить!!! Эленора, поднимайся. Ты вся в скользком веществе естественного происхождения, считай, что это удобрения! Ты теперь будешь еще лучше! Вставай.
Руку подать не могу, у меня твой малой.
Видишь к чему приводит неосторожность при разведке боем? Последствия оценивать надо до наступления!
Люба – поднимай новобранца. Это приказ!
Эльза ошарашено смотрела на все происходящее вокруг.
Свиней было четверо и еще какие-то белые тушки в отдельном грязном деревянном загончике залезали друг на друга.
«Поросята… вот они какие? А мы их жрали… А они живые… О чёрт, чёрт, чёрт!!! У неё пятак вверх вниз двигается, это как???»
— Как нервишки, рядовой?
— Это… я … то… пятак почему у неё так … туда-сюда.
— Нюхает тебя, вкуснятинку городскую. Как нервишки? Тебя командир спросил, отвечай, солдат!
— Смотрю на кучи де*ьма и чую, что я тоже … куча. А это отмоется? — Эльза села потянулась рукой и потрогала волосы, затылок.
— Не знаю. – серьезно сказал из-за двери Сергей Тимофеевич. — Но парень сегодня будет есть молочную кашу и творог со сметаной. Сегодня может и не отмоется…
Эльза перевела дыхание и сдержала словесный поток слов.
— Это… я пойду? Или … это чистить? Сапоги че такие скользкие, как по маслу проехала!!! — заворчала она.
— Выходи. Второй заход должен быть более удачным. Выходи и отдавай честь. Повторяй за мной: «Задание выполнено, разрешите обратиться!»
Эльза подумала про Лизу, вспомнила серьёзные серые глаза её деда и представила, что она тоже через это проходила. И отмылась же.
Разобрал смех. Она встала и пошла на выход.
Булькая хохотом, басом проговорила:
— В авне искупалась, свиньи ничё такие, разрешите обратиться?!!!»
— Разрешаю! — с улыбкой осматривал её Сергей Тимофеевич.
— Не могли бы вы убрать эту женщину от меня?
— Зачем?
— За тем, что она раздражает! А что дальше? Мне нужно знать ваши планы на день!
— Сперва берем Берлин, потом обходим Польшу сзади и орем «Сюрприз!!!»
***
Эльза пошла на глазах у всей деревни к дому. Кто-то ей махал, кто-то смеялся, но ей хотелось помыться. Её одежду нёс отец любимого.
И в тот самый момент, когда она уже почти дошла до колодца, откуда её собирался поливать водой какой-то крепкий мужичок, которого звали Палыч, ... Эльза еще подумала, что он зовётся , как торт, который продавался возле её старой квартиры… Виталий открыл калитку.
Эльза быстро осмотрелась, чтобы спрятаться от него. Не найдя ближайших серьёзных кустов, она закрыла глаза руками.
«Спряталась. Если я его не вижу, значит и он меня не видит. Как Лизкина дочь прячется…»
— Эля, ты специально так извалялась? Отец, почему ты её не остановил. Я, конечно, постараюсь тебя отмыть, но … это от свиней или от коров?
— Всё плохо. Это свиньи.
— Ох, значит, надолго.
— Виталик, это непредвиденные сложности. Задание было накормить и напоить! Любаня расшалилась… полы полила в свинарнике…. Навела там … каток…
— Я с ней поговорю, это уже не шутки! Эля, снимай одежду.
— Нет… уж! — Эльза подумала, что это выражение она уже переняла от Виталия, и ей стало так смешно. Она согнулась пополам и захохотала. Воняло страшно, вид у неё был, как из болота у кикиморы, но она повалилась на траву и начала валяться, перекатываясь от смеха.
Услышала над собой суровый, но смешной голос Сергея Тимофеевича:
— Прально делаешь, валяйся, так до самого дождя тут будет поросячьим гуано нести. Давай руку.
Максимка твой к бабушке пошел, а то потянется к тебе, и двоих придется драить. Руку, говорю, протяни и хватит, отставить смех!!!
Отмывали Эльзу всем миром. Сначала водой из колодца, и она хрипло визжала: «А-а-а-а!!! Уха-ха-ха!»
Потом потащили на огород, где Виталий уже без одежды стал её оттирать какой-то травой. А потом мылом.
Поливал из ковша подогретой солнцем водой из бочки.
Когда Эльза заглянула в эту бочку, увидела, что там плавают какие-то маленькие жучки…
— Это инфузории туфельки? — спросила она.
— Это дафнии. — засмеялся Виталий. Он стоял по пояс раздетый с огромной старой мочалкой, которую уже намылил.
— Дафния, по моему это женское имя… — задумчиво произнесла Эльза и повернулась, — А если они у меня в волосах заведутся? ... Три меня сильней, я не хочу вонять весь месяц!
Он подошел и коснулся её спины:
— Извини, я не хотел. Тебя здесь вообще не должно быть. Ты … здесь из-за меня, а я такое устроил. Извини, Эль.… Сына на руки взять не можешь, прости меня, а?
— Я хочу быть рядом с тобой. Если ты здесь живешь в отпуске, значит и я тоже хочу сюда. Свиньи страшные, я думала она мне … Свинтус нос откусит и всё, кому я такая нужна буду? Тебе уж точно не нужна… Бросишь меня и вон… к Любке … Ей сорок два, твоя ровесница, а выглядит… Вы встречались?
— Эль. Ты что, какая Любка…. Я её даже не помню, ей двадцать с небольшим, вроде только с училища приехала. Иди ко мне.
— Сначала отмой.
— Сейчас еще раз, и в баню пойдём. Вместе.
— Нет уж. Сначала я сама. Вместе пойдем, когда я буду пахнуть цветами… Или хотя бы жасмином. Ненавижу жасминовый чай, он пахнет, как туалет… Но сейчас, если я не отмоюсь, представляй, что я пахну… жасмином. Виталь, а тебе не противно?
— Я тебя, ... кажется, ...люблю, Эль. Мне приятно, что вы рядом. Ты и сын. Жаль дочку младшую не вызволил с нами.
💖Если пишу - перевоплощаюсь в кого-то из героев. Наверное, поэтому так их люблю всех и каждого... Эта глава чудная. Написалась просто так. Я сама к поросятам не заглядывала, только к телятам. Но знаю, что там намного хуже пахнет - потому, что свинюшки едят человеческую еду. Если ошибаюсь, поправьте... Так подумалось. Про любовь, это всё про любловь... Завтра праздник, мы готовы, всех детей и внуков с наступающим. С уважением и любовью, Автор💖