...Однажды с улицы в первый двор поспешно вошёл молодой человек и сразу прижался к боковой колонне крытого подъезда. Над ним висели остатки второго этажа — угол комнаты с пёстрыми обоями. Беглец тревожно следил за двумя мужчинами, которые вбежали следом за ним: один из них был полицейский, вооружённый только дубинкой, другой — русский солдат с винтовкой. Они поглядели по сторонам и ушли. Молодой человек вышел из-за колонны, но, выглянув на улицу, сейчас же вернулся обратно, перебежал через двор и нырнул наугад в ущелье между горами развалин. Отсюда он выбрался на второй двор. Тут он ещё раз оглянулся; увидев, что его ищут, он сразу метнулся в сторону. Герман Мюллер, так же как некогда его предшественник, стоял, высунувшись по пояс из подвала. Он тоже возился с трубой, такой длинной и нескладной, что её нельзя было чинить в подвале и она лежала на камнях мощеного двора, а он стучал по ней, сгибая её. Вдруг незнакомец опустился на колени, спиной ко двору, и поддержал конец трубы, чтобы жестянщику легче было с ней справиться.
Между тем полицейский вернулся с двумя солдатами. Они тоже заглянули на задний двор. Видят — к жестянщику подошла женщина со всякой кухонной рухлядью. Тогда все трое ушли. А молодой человек помог жестянщику втащить коленчатую трубу в подвал. Уже не оборачиваясь, он спрыгнул вниз. Герман Мюллер орудовал своей паяльной лампой, как всегда —деловито и безучастно. Молодой человек внимательно следил за его движениями, потом принялся ему помогать.
Стемнело рано. Стояла осень. Блуждающие огоньки вспыхивали то там, то здесь среди бурых развалин — сумрачных, как и небо, где в разрывах между тучами поблескивали редкие звёзды. Их скоро опять закрыло грядой облаков; погасли и огоньки на земле, словно развалины растянулись, как облака, и заволокли их.
У молодого человека не осталось никаких надежд. Ему было страшно и холодно. Страшно не только от того, что его кто-то преследует. Холодно не только от того, что у него нет пальто. Мир треснул, и молодой человек был один в расселине, а снаружи была такая же пустыня, как и внутри. Вдруг он заметил, что его сожитель жуёт; он почувствовал голод, протянул руку, схватил кусок хлеба и мгновенно проглотил его. Герман Мюллер ощупью поискал отнятый кусок и, не найдя, заскулил. Незнакомец был силён. Он рванул к себе попону, в которую закутался Мюллер, и так быстро в неё завернулся, что тот только напрасно дёргал её к себе. Мюллер поскулил, но, убедившись, что это бесполезно, лишь прижался к большому, тёплому чужому телу и пролежал так всю ночь, дрожа от холода... Продолжение в следующей статье.
➡️ ВСЕ ЧАСТИ ПОВЕСТИ ТУТ ⬅️