- Запомни, сынок! Каждый раз, когда ты будешь говорить мне неправду, на моём сердце будет появляться царапина.
Славик представил себе сердечко, похожее на то, которое обычно рисовали в детском садике девочки, - пронзённое стрелой... И подумал, что царапинка на сердце матери не будет больной. Ну, по сравнению с острой стрелой!
А царапины ещё очень быстро заживают, если их помазать зелёнкой. Славик это точно знал, потому что у него было именно так.
Слова мамы про царапину на сердце стали завершением их неприятного разговора. Взрослого. Серьёзного...
Утром перед садиком Славик не хотел пить молоко, потому что в нём были эти противные пенки! Аж три штуки!
Славик не мог себя заставить выпить это молоко.
Но мама строго сказала, что если он не выпьет молоко, то вечером не получит мороженого.
Он так любил мороженое, что готов был ради него на всё!
Он схватил кружку и, стараясь не замечать молочных сгустков, сделал пару больших глотков.
Мама одобрительно кивнула и вышла из кухни.
Славик подскочил к раковине и вылил недопитое молоко. Пару раз икнул, после чего вся проглоченная жидкость выскочила обратно и прямиком в раковину.
Ну, не мог он пить эту гадость с пенками!
Понимая, что теперь он не получит мороженое, Славик поставил пустую кружку на стол и погрустнел.
- Ой, какой ты молодец!
Мама увидела пустую кружку и грустного Славика.
- Сынок, ты должен обязательно пить молоко, чтобы вырасти большим и сильным. Ты же хочешь стать сильным?
Он кивнул, пребывая в полной растерянности. Мама его хвалит? Она думает, что он всё выпил?
И Славик решил не говорить маме правду. Ведь он, действительно, был готов на ВСЁ ради мороженого!
А вечером мама заметила засохшие молочные капли в раковине. И сразу обо всём догадалась.
Мороженое было отправлено в морозилку, а со Славиком составлен серьёзный, взрослый разговор. Мама сказала, что если бы у него был папа, то он бы поговорил с ним по-мужски. Но папы нет, поэтому мама постаралась быть убедительной.
- Мам, а что бывает от царапин на сердце?
- Каждая царапина ранит сердце, а когда ран много, оно может перестать биться. А если сердце останавливается, то человек умирает.
- А разве царапину нельзя вылечить, как вот у меня на плече? - Славик показал небольшой шрамик от пореза.
- Раны на сердце не лечатся, - покачала головой мама. - Шрамы от них очень опасны.
- А царапины появляются всегда? Даже если ты не знаешь, что я тебя обманул?
- Именно так, сынок. Поэтому никогда не пытайся меня обмануть.
Этот разговор засел в его голове на всю жизнь. Славик так сильно любил свою маму, что самым большим страхом в его жизни был страх её потерять.
И он поклялся себе, что никогда не обманет маму. Чтобы не царапать её сердце.
...Славику было пятнадцать лет, когда у мамы случился сердечный приступ. Скорая забрала её в больницу.
Врачи не давали никаких прогнозов, пожимали плечами: "Делаем всё, что можем"...
Из далёкой деревни приехала мамина двоюродная сестра - тётя Шура. Славик её никогда не видел - мама ни с кем из родни не общалась.
Тётя Шура сразу принялась хлопотать по дому - надраила до блеска полы, вытряхнула старые ковры от пыли, наготовила огромную кастрюлю борща, нажарила котлет, налепила уйму пельменей, наварила компот из брусники и яблок.
Славик, привыкший к маминым нехитрым блюдам (макароны с сыром, суп из консервов, яичница с салом, гречка с тушёнкой), от обилия угощений, приготовленных Шурой, постоянно обитал на кухне. А тётка щедрой рукой подкладывала ему в тарелку добавку.
Каждый день Шура вместе со Славиком возили в больницу маме горячие обеды. Но мама отказывалась от еды - была слишком слаба. На уговоры сестры она лишь с трудом съедала по ложке каждого блюда.
- Вот так ты никогда не поправишься, - ворчала Шура, ставя банки с супом и пловом на общий стол в палате, чтобы другие подкрепились. - У тебя сил никогда не прибавится.
Славик, видя, как мама раздражённо морщится от Шуриных слов, почему-то вспоминал то утро, когда мама заставляла его пить молоко с пенками. Но он уже в свои пятнадцать был достаточно умён, чтобы не напоминать об этом больной маме.
Удивительно, но с того самого разговора про царапины на сердце он ни разу не обманул маму.
Она знала про него абсолютно всё! И на любой её даже самый деликатный вопрос он всегда отвечал честно.
Славик рос нормальным пацаном, играл в футбол, дрался с мальчишками из соседнего двора, рвал яблоки в школьном саду прямо под носом у сторожа, дразнил девчонок. Влюблялся... И снова дразнил.
И от мамы было не скрыть ничего. Потому что она всегда задавала вопросы.
После ответов сына она становилась грустной, могла заплакать. Потом следовала длинная лекция о том, как надлежит вести себя воспитанному мальчику, который любит маму и бережёт её сердце.
Славик после таких монологов клялся себе, что именно таким он и будет, чтобы мама не расстраивалась. Но стоило ему выйти из-под маминого бдительного ока, как бурная подростковая натура брала верх, и он вновь сигал через забор за яблоками, лупил что есть сил по футбольному мячу, дразнил девчонок...
В день, когда мама попала в больницу, он впервые ей соврал.
Ну, не смог он сознаться, что они с пацанами дымили за сараями! Боялся, что после такого проступка она будет читать лекцию целые сутки.
И вот результат... Мама в больнице. Из-за его вранья!
Когда Шура узнала о его тревогах, то всплеснула руками и запричитала.
- Ох, лихоньки-тошнёхоньки! Слышала я, что мамка твоя блаженная, но не знала, что до такой степени! Это ж надоть, чего удумала, дурында! Ох-хо-хо...
Славик не понимал, что так возмутило тётку, но очень разозлился на неё - у мамы больное сердце, она в больнице из-за него, а эта её обзывает!
- Ты, это... Лучше замолчи! Не смей!
Шура по-доброму посмотрела на Славика, потом вдруг погладила его по голове, как маленького, и начала свой разговор.
Это был второй серьёзный и взрослый разговор в его жизни. Но, в отличие от мамы, Шура говорила с ним на равных. Она не стеснялась произносить крепкие словечки, но это ничуть не коробило Славика.
И после того разговора с доброй и простой тёткой он уяснил для себя простую истину - иногда правда убивает. Так произошло с его мамой, которая знала всю подноготную о нём, и это рвало её сердце.
- Ты, Славка, не дури больше. Не всё можно матери говорить. Да и жене тоже, ежель женишься, не всё рассказывай!
- Получается, я должен маму обманывать? И царапать ей сердце?
- Ох, и глупый же ты ещё!.. Да ты своей честностью уже исцарапал ей всё! У каждого человека есть свои тайны, свои грехи. К Богу иди и кайся. А мать свою побереги.
Этот урок Славик усвоил превосходно.
Мама быстро пошла на поправку. Потому что её сынок начал исправлять своё поведение - он больше не ездил на мопеде с той долговязой одноклассницей Олей, не бил стёкла футбольным мячом, не дрался с пацанами и не бегал на дискотеки.
Славик стал ходить в библиотеку, а вечерами посещал учреждения культуры - то театр, то научные лекции, то выставки.
Он не царапал ей сердце, говорил правду. Так ей казалось.
А убедить её в обратном было некому - мама по натуре была очень замкнутой и необщительной.
...Долговязая Оля к двадцати двум годам превратилась в обаятельную красавицу. И когда они со Славиком встретились на вечере встречи выпускников, то былое юношеское увлечение вспыхнуло с новой силой.
Оба были свободны, а потому логичным завершением этой встречи стал их бурный роман.
Славик по-прежнему берёг мамино сердце. Он не обманывал - просто не договаривал. Или не говорил. Или говорил не всё, а только безопасную часть правды.
- Сынок, у тебя что, девушка появилась?
По насторожённому тону мамы Славик уже понимал, какой ответ следует дать.
- Пока не знаю, мамуль. Может, что-то и будет, но пока я наблюдаю за девушкой. Смотрю, что в ней есть такое, что тебе понравится.
Мама недовольно поджала губы.
В свои пятьдесят с небольшим она уже была похожа на старушку, которая не может обойтись без сердечных капель и таблеток.
- Ты же знаешь, мне никто не понравится. Я не желаю видеть в своём доме постороннюю женщину, - с надрывом произнесла мама.
- Знаю, мамуль. Не волнуйся, не будет здесь никакой посторонней женщины.
И это не было ложью. Ведь жена не может быть посторонней.
Пока они с Олей просто встречались и чудесно проводили время. Но когда-то всё равно у него появится своя семья.
Надо было готовить маму к этой мысли постепенно.
Но постепенно не получилось.
Бурный роман перерос в спокойные отношения, которые сплотили Славика с Олей в единое целое. Он уже не мыслил своей жизни без Оли и мечтал о большой и счастливой семье.
И однажды он сделал ей предложение.
Правда, благословения мамы он не получил. Мама вообще ничего не знала. А Славик берёг её сердце.
Дата свадьбы уже была назначена, подготовка шла полным ходом.
Оля пришла к его маме, когда он был в командировке.
Она купила тортик и букет хризантем, надела на пальчик подаренное Славиком колечко и пошла знакомиться с будущей свекровью.
Конечно, Славик собирался познакомить её с мамой в ближайшее время. Но как-то не получалось.
- Вам кого?
Дверь открыла неприветливая женщина в тёплом халате и накинутом на плечи пуховом платке. Запах сердечных капель чуть не сбил Олю с ног.
- Мне нужна Вера Сергеевна.
- Зачем она вам?
Оля решила, что ошиблась квартирой. Она извинилась и развернулась было, когда хозяйка вонючей квартиры буркнула ей в спину:
- Я Вера Сергеевна. Чего надо?
Девушка медленно повернулась и удивлённо уставилась на женщину.
- Вы?.. Вы мама Славика?
Вера Сергеевна изменилась в лице, вдруг став похожей на ведьму. Она смотрела на Олю злыми глазами, потом перевела взгляд на цветы, на тортик... на колечко.
Ахнула и схватилась за сердце.
- Ты кто такая?
- Я невеста Славика, меня Оля зовут. Ольга.
Вера Сергеевна что-то зашептала, привалилась к плечом к двери и стала сползать.
Оля бросила торт и букет, подхватила её буквально перед падением и втащила в квартиру, посадив на пол прямо в прихожей. Нашла телефон, вызвала скорую.
...Славик примчался в больницу сразу же, как Оля сообщила ему про маму. Но всё равно опоздал!
Мама умерла в реанимации - её сердце остановилось. И больше не завелось.
- Она испытала сильный стресс, а при пороке сердца это чревато, - разводил руками врач.
Испуганная Оля съёжилась на диванчике в ординаторской, всхлипывая и вытирая глаза платочком.
- Я не знала, не знала... я даже подумать не могла... Я так виновата...
Славик посмотрел на неё пустыми глазами. Он ещё не до конца осознал произошедшее. Не понимал, как так вышло, что мама оказалась в больнице.
Мама...
***
Свадьба не состоялась.
После похорон Славик вдруг понял, что значит выражение - сердце кровью обливается.
Он берёг мамино сердце. По совету Шуры, он оберегал маму от волнений и ненужных переживаний.
Он жил двойной жизнью - одна была для мамы, другая реальная.
Все раны и царапины на мамином сердце были сделаны им. Пусть невольно, но им! И никакая зелёнка не могла залечить их.
Чувство вины победило его разум... Он мечтал о том, чтобы его истекающее кровью сердце перестало биться.
Но оно было молодым и крепким.
От греха его спас батюшка, который принял исповедь Славика и проникся сочувствием.
По протекции священника Славика приняли в монастырь, где он пребывает до сих пор.
И где пытается лечить душу...