...Дом, в который они вошли, выглядел так, будто время наложило запрет на все иные способы разрушения, заявив: только я, время, здесь разрушаю. Обитатели не осмелились даже сломать витые перила лестницы и пустить их на топливо. Всё казалось вымершим. Ни звука. Ни огонька. Берг отпёр дверь одной из квартир. Они зашагали по длинному коридору на шум голосов. Прошли ряд комнат, сохранившихся в полном порядке, наталкиваясь в полумраке на вазы и кресла. Затем Берг открыл ещё одну дверь.
Комната была полна людей, в воздухе висел густой табачный дым. Все повернулись к ним. Чей-то голос крикнул: «Вальтер!» Молодой человек не сразу понял, кто эта женщина, которая, увидев его, от умиления заплакала. Ах да, фрау Мельнер, лучшая подруга матери. Та самая, у которой верхняя губа очень короткая, она не раз горевала по этому поводу. А вон та девица — её дочь. Невеста его друга Гельмута. Увидев Вальтера, она засмеялась и погладила его. А это ещё кто? Сам Арендбек, его начальник — до перевода в Б. Хотя Арендбек и здорово исхудал, он всё равно похож на памятник в парке. Холеный, важный и какой-то противно-облезлый. И Бергендорф тут, и супруги фон Бризен. Того вон веселого верзилу я тоже знаю. Да это же Берг — он ведь меня сюда и привёл.
Он взглянул в окно без занавесей и увидел груды развалин. Зубчатые тучи плыли над ними так низко, что, казалось, прибой сшибается с прибоем. Мать и дочь потащили его к себе:
— Бедный мальчик, на кого ты похож! Тебя нужно отмыть! Тебя нужно причесать! Тебя нужно переодеть с головы до ног!
Они то и дело притрагивались к нему, болтая без умолку.
— Твоя мать в Ганновере. Вышла замуж. За Ревальда, ну, за своего Ревальда! А то за кого же? Ведь его жена умерла. Ваш Густав разбился — умер. Боже мой! Неужели ты ничего не знаешь? — Вальтер молчал. Как часто Ревальд и мать обмеряли его — не дорос ли он наконец до той нормы, которая требуется для эсэсовца. У его брата уже давно, как и у Ревальда, была выжжена на руке его группа крови. И мать каждый раз огорчалась, что Вальтер никак не дотянется до нужного роста.
— Возвращение Вальтера — это же событие!
— Ну-ка, слетай, Лоттхен, за бутылкой мозельвейна.
— Кого же ещё вы будете дожидаться с вашей бутылкой?
Они чокнулись и выпили. Как он доберётся отсюда через анфиладу комнат, коридор, лестницу, бесконечную площадь до своего подвала? Нет, без Берга ему не обойтись. Но Берг ещё не думал уходить. Он пил с Арендбеком. Арендбек сказал: — И ведь последняя полоса нашей территории ещё не была захвачена. Мы продержались ещё неделю. На востоке — русские, на западе — американцы. Нас уверяли, что американцы в конце концов всё-таки двинутся вместе с нами на русских.
— Они хотели, чтобы мы друг друга загрызли, тогда они сразу избавились бы и от тех и от других.
Вальтер думал: — А я-то решил, что все эти, кто тут сидит, давно умерли. Может быть, так оно и есть. Одно только: почему мёртвые так шумят? Они даже начали петь старые песни, которые теперь запрещены.
Тут дверь снова распахнулась: вошёл Гельмут, его лучший друг. Плечо и голова забинтованы. Он бежал из лазарета, чтобы не попасть в плен. Хорошенькая Мельнер всё время не давала ему покоя, но он не обращал на неё никакого внимания. Он только смотрел на Вальтера с радостью и горечью.
Затем увёл его в соседнюю комнату. В темноте глаза его блестели между бинтами. Гельмут говорил ровным глухим голосом, но с волнением. Он словно не замечал, что Вальтер молчит... Продолжение в следующей статье.
➡️ ВСЕ ЧАСТИ ПОВЕСТИ ТУТ ⬅️