... Листок бумаги лежал между ним и людьми точно море. В это море необходимо сейчас же нырнуть, иначе он погиб, но если он нырнет, и тогда — гибель.
Вдруг чей-то голос весело крикнул:— Гейнц!
Какой-то малый не спеша проталкивался через толпу. Потом решительно посмотрел на него и сказал:
— Так и есть! Гейнц Бреннер! Смотрю и не верю! Из песков пустыни выбрался!—Затем, обернувшись к глазевшим на них жильцам, продолжал:— Да, в Африке, вот где мы с ним распростились. Мы были вместе в 999-й штрафной дивизии. Он попал туда из тюрьмы, а я из концлагеря. Тех, кого туда упрятали, живыми домой не жди. И все-таки мы выбрались. Оба.
Молодой человек смотрел на говорившего и не узнавал его. Такой же долговязый, как он сам. Лицо незнакомца придвинулось к нему вплотную. Совершенно бесстрастное лицо, даже чуть сонное. Кроме глаз. Глаза были синие, холодные, как лёд, и блестящие. И глаза эти смотрели на него в упор. Молодому человеку почудилось, что этот взгляд, который держит тебя как клещами и который трудно выдержать, бесстрастный и зоркий, сверкающий и ледяной, уже был когда-то вот так же устремлен на него.
— Ну, Гейнц, скорей заполни эту бумажонку и давай пойдем отпразднуем нашу встречу.
Молодой человек ощутил чужую руку на своём плече и чужой взгляд, устремлённый через его плечо на анкетный лист. И вдруг он почувствовал, что заполнить пустые графы очень легко и просто. Знакомый незнакомец сейчас же схватил его под руку и стал тащить на улицу. Но тут вмешался человек, принесший анкету.
— Стоп, стоп, сначала почините мне трубу. Я бегаю за вами с бумагой. Нарушаю правила. Вы думаете, ради ваших прекрасных глаз? Труба у меня все ещё течёт. Больше воды на пол льётся, чем в кастрюлю.
— Иди,— сказал незнакомец,— я подожду.— Он засмеялся. При этом глаза его стали ещё чуточку холоднее. Он перестал смеяться, и они сверкнули.
Юноша принес из подвала инструменты. Когда незнакомец сказал— «иди, я подожду», его лицо показалось юноше очень знакомым, вот-вот он вспомнит, где они встречались. Но сейчас он испытывал слишком большую усталость, чтобы напрягать память. Усталость и легкость. Словно совершил невесть что. Когда же на трубу был наконец поставлен манжет, он не был даже уверен, что незнакомец ещё ждёт его во дворе. Может быть, этот странный гость уже исчез и всё это только померещилось ему. Нет, тот стоял, спокойно привалившись своим долговязым телом к полураскрошенной стене, и курил. Он мгновенно подхватил юношу под руку, решительно посмотрел на него и потащил на улицу.
Близился вечер. Кругом кишело людьми, то и дело слышалось: Серебро покупаете? — Селёдки? — Масло? — Меняю наволочки на хлебные карточки. — Девчонку за пять сигарет, могу проводить. — Открываю банку при вас, прошу! Никакого песку, настоящий corned beef! (Мясные консервы)
Знакомый незнакомец вёл того, кого теперь звали Гейнцем, в сторону площади.
— Скорее вон отсюда, подальше от этого «единства нации». А тебе, видно, крепко досталось после крушения. Ведь твоя фамилия Рецлов, верно? А моя Берг, Я несколько раз приезжал к вам с Риллером. Помнишь офицера из ликвидационной комиссии? Напоследок ты, кажется, замещал Мельцига? По вашему донесению мы два раза прочёсывали ваш завод. Помнишь?... Продолжение в следующей статье.
➡️ ВСЕ ЧАСТИ ПОВЕСТИ ТУТ ⬅️