Пролистывая книгу "На пути просвещения: история России конца XIX – первой трети XX веков в судьбах педагогов" и останавливаясь на прочтении очередной автобиографии, понимаешь, что жизнь людей, их быт и нравы были весьма "не сладкими". Но зато какое у них было стремление к лучшей жизни. *** АВТОБИОГРАФИЯ Сильвестрова Юлий Сергеевна Учительница Балтутинского двухлассного училища Ельнинского у. Смоленской губ. 16 июля 1918 года (Орфография и пунктуация сохранены) Дочь бедного и многосемейного крестьянина, родилась 12 декабря 1888 г. в деревне Петричино Смоленской губернии и уезда. Семья, в которой я жила первые двенадцать лет, состояла из семнадцать человек. Много тяжелых картин и произвола насмотрелась я здесь. С тревогой вспоминаю те ссоры, брань, ругань и даже побои, которые происходили между членами семьи, обиженную и оскорбленную маму, нас, детей, плачущих вместе с нею, и отца,, утомленного работаю, угрюмого и всегда молчаливого, который бывал дома только по праздникам, а а будни ра
Пролистывая книгу "На пути просвещения: история России конца XIX – первой трети XX веков в судьбах педагогов" и останавливаясь на прочтении очередной автобиографии, понимаешь, что жизнь людей, их быт и нравы были весьма "не сладкими". Но зато какое у них было стремление к лучшей жизни.
***
АВТОБИОГРАФИЯ
Сильвестрова Юлий Сергеевна
Учительница Балтутинского двухлассного училища Ельнинского у. Смоленской губ.
16 июля 1918 года
(Орфография и пунктуация сохранены)
Дочь бедного и многосемейного крестьянина, родилась 12 декабря 1888 г. в деревне Петричино Смоленской губернии и уезда. Семья, в которой я жила первые двенадцать лет, состояла из семнадцать человек. Много тяжелых картин и произвола насмотрелась я здесь. С тревогой вспоминаю те ссоры, брань, ругань и даже побои, которые происходили между членами семьи, обиженную и оскорбленную маму, нас, детей, плачущих вместе с нею, и отца,, утомленного работаю, угрюмого и всегда молчаливого, который бывал дома только по праздникам, а а будни работал у соседей и который никогда никому не возражал. Заработанные деньги всегда отдавал дедушке. От этих мрачных семейных сцен я часто зарывалась в постель, затыкая уши пальцами, или убегала из дому. Простояв где-нибудь час-два, возвращалась в избу, дрожа, как в лихорадке. Идешь, бывало, в поле работать и прислушиваешься ко всяким спорам и крикам, боишься за родителей. Тяжелы эти воспоминания, они всегда тревожат и терзают мою душу до глубины. Сохранились приятные воспоминания о подругах, с которыми я так любила играть в куклы, шить им наряды, строить из газет домики и стряпать обед. В общем же детство, как детство заброшенных детей невежественной деревни, прошло бледно, скучно и однообразно.
Восьми лет меня отдали в сельскую одноклассную школу, где я проучилась три года. Помню нашего доброго учителя, который сообщал нам грамматические и арифметические правила, сказок почти не читал и на дом не давал. Ясно представляю, как мы, ученики, барахтались в снежных сугробах и, несмотря на глубокие снега и сильные морозы, ежедневно посещали училище, до которого от нашей деревни было 1 ½ версты.
В 1901 году, по совету учителя, родители определили меня в Талашкинскую с[ельско]-х[озяйственную] школу, которая находилась в шести верстах от дома. Несколько первых месяцев и здесь жилось несладко, дедушка, дядюшки и тетушки ворчали на родителей за ту провизию, которую мама доставляла мне в школу еженедельно; недовольство это продолжалось до тех пор, пока меня приняли на казенный стол (все ученики старших классов пользовались казенным столом).
Остальное время школьную жизнь вспоминаю с восторгом. Жизнь совсем иная. Работа в поле, огороде, саду, лугу, на пасеке и скотном дворе сопровождалась песнями и смехом…Здесь можно было свободно и легко доставать книги для чтения, многому научиться, развить память, мышление, воображение, наблюдательность.
Благотворительница и попечительница этой школы княгиня Тенишева устраивала спектакли, экскурсии в Смоленск, вечера, на которых частенько раздавались сладости, существовал балалаечный оркестр словом, жизнь была светлым днем, о ней сохранились самые хорошие воспоминания.
Окончив школу в 1904 году, я при содействии княгини занималась несколько месяцев с учителем и в августе 1905 г. держала экзамен при Смоленском Александровском реальном училище на звание учительницы…Началась трудовая самостоятельная жизнь…
За три года учительства я могла только съездить в Москву, с которой познакомилась отчасти. Семейное положение в это время изменилось: дедушка отделил отца, дав ему 6 десятин земли на 10 человек, следовательно, из своих жалких грошей (20 руб[лей]) я должна была часть отдавать отцу.
Чувствовала я и недостаточность своих знаний, стремилась пополнить их. Не имея ни гроша в кармане, поддержки тоже не от кого не было ожидать, надеялась на свои силы и добрых людей, в 1908 году я поступила в VI класс Смоленской Мариинской жен[ской] гимназии. Трудновато приходилось…После занятий бегала по частным урокам и тем добывала для себя все необходимое.
Было искреннее желание продолжить образование после гимназии, но силы надорвались, и я в 1911 году поехала учительствовать…
Полагала проучительствовать года два, заработать денег и двинуться вперед, но это желание не оправдалось. В семье недостаток, там сестра поступила в семинарию, а прошлый год и брать, помощь нужна усиленная. Чтоб покрывать недочеты, приходилось каждое лето, вместо необходимого для учителя отдыха, усиленно работать. Ждала улучшений в жизни, более благоприятных условий и, не дождавшись, решила, пока есть желание и силы, поступить в Смоленский учительский институт. Это мое искреннее желание, и я буду счастлива, если удастся поступить.
Автор: Юрий Шорин
Источник: "На пути просвещения: история России конца XIX – первой трети XX веков в судьбах педагогов" / сост. Л.Л. Степченков; ред. Ю.Н. Шорин. Смоленск: Край Смоленский, 2016. (Библиотека журнала «Край Смоленский»). С. 176-180; ГАСО.Ф.82.Оп.1.Д.99.Л.273-274 об.
Почитайте и другие материалы из этой серии:
Если материал вам понравился, не забудьте поставить дружеский лайк.