Я понимаю, что она не может быть ведьмой, наверно, просто сумасшедшая. Но может быть буйной. Пару лет

Я понимаю, что она не может быть ведьмой, наверно, просто сумасшедшая. Но может быть буйной. Пару лет

назад полиция задержала в Урмберге одного психа. Он сбежал из психбольницы в Катринехольме и почти месяц прятался в пустующих дачных домиках.

— Кто ты? — спрашиваю я и пячусь назад, чувствуя под ногами мягкий мох.

Женщина замирает. Вид у нее удивленный, словно она не знает, как ответить на вопрос. Потом она смотрит на свои руки, и я замечаю, что она что-то держит — книгу или тетрадь.

— Меня зовут Ханне, — отвечает она после некоторой заминки.

Голос теперь звучит громче, и, встретившись со мной глазами, она пытается улыбнуться и продолжает:

— Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда.

Дождь хлещет меня по щекам, я встречаюсь с ней взглядом.

Теперь она выглядит по-другому — не как ведьма, а

просто как старая тетенька. Судя по всему, просто упала

в лесу и порвала одежду. Может, заблудилась и не может

найти свой дом. Совсем не опасная.

— Что с вами случилось? — спрашиваю я.

Старушка по имени Ханне опускает взгляд на свою

грязную одежду, потом снова смотрит на меня; в ее глазах отчаяние и страх.

— Я не помню, — бормочет она.

Вдруг раздается шум приближающегося автомобиля.

Заслышав машину, тетенька делает шаг на обочину и

машет руками. Я поднимаюсь вслед за ней и вглядываюсь вперед. В свете фар видно, что Ханне босая и ноги у

нее тоже все в крови.

Но я вижу еще кое-что. Вижу, как блестят пайетки на

моем платье. В свете фар меня видно как на ладони.

Камилла Гребе

В этой машине может сидеть кто угодно. Сосед, старший брат одноклассника, сумасшедший старик, живущий за церковью. Риск, что это кто-то из знакомых,

слишком велик.

От страха у меня все сжимается в груди, а сердце

пропускает удар.

Есть только одна вещь, которой я боюсь больше

ведьм, психов и маньяков: что мой секрет раскроют.