Школьный роман
КНИГА 2. ОСЕНЬ
Часть 1. Сентябрь-29
***
- Борька уже ждет, - сказал Алим, издали увидев товарища.
Галю это почему-то не обрадовало.
- Поссорились? – спросил брат.
- Нет, - сказала девочка, почему-то слегка краснея.
Алим покосился на нее и ничего не сказал.
- Привет! – крикнул он Борьке.
Борька кивнул, улыбаясь, и… повел себя странно: он пошел рядом с Алимом, стараясь держаться подальше от Гали.
- Вы чего? – спросил Алим, идя между ними и озадаченно глядя то на друга, то на сестру. – Поссорились?
- Нет, - хором сказали они, повернув головы в разные стороны, как пристяжные.
- Хм… - задумчиво произнес Алим. – Ну, ваше дело! Расскажи, что там Витька отчебучил? Отец так… вскользь…
- Всенародно высказывался в адрес нашей второй мамы.
- Это я знаю. Ты подробности давай!
- Подробности таковы: сыпал непотребными выражениями типа «дура», «ведьма»… В присутствии директора!
- Ну, Витька! – засмеялся Алим.
- Чему радуешься? У нас же сегодня седьмой урок!
- Химия? – слегка помрачнев, спросил Алим.
- Химия, естественно – не физкультура же!.. Она сразу же ушла, как только увидела, что у Люськи опять волосы распущены. То есть не сразу, конечно… Она сказала: «Пока Кожевец не приведет себя в порядок, я урока не начну!». А Витька: «И не надо!» Схватил Люську за руки и держит…
- Постой! – перебил Алим. – Как это у него получилось?
- А, я тебе не сказал!.. Он к ней пересел, а Ольга – ко мне. Вот, Ковалев, надо присутствовать на всех уроках, тогда все новости будешь знать!.. Ну, вот, слушай дальше! Держит он ее за руки и говорит: «Люська, не смей себя уродовать, иначе я тебя перестану уважать». Лариса говорит: «Ну, хорошо! Завтра будете сидеть седьмой урок вместо сегодняшнего». Все завыли, а она: «Поблагодарите Рогозина и Кожевец». И ушла… Все!
- Господи, прибери меня! – тоскливо проговорил Алим.
- Чего это ты? – ошарашено спросил приятель.
- А сам ты что говоришь в те дни, когда у вас химия или классный час? – все так же глядя в сторону, поинтересовалась Галя.
- «Когда ж я сдохну»! – не замедлил с ответом Борька.
***
- А чего я зна-а-аю! – хитро сказала Наташа Разуваева. – Ой, чего я зна-а-а-аю!
- Ну? – Марина положила на парту учебник и обернулась к ней.
- Вчера Холодов целовался в парке с Галей Ковалевой. А мы видели! – хихикнула Наташа. – Марин, намекни Ларисе Антоновне, что неплохо бы проверить знания этого Ромео. Голову даю, он после вчерашнего ничего не соображает! Сходи прямо сейчас, пока не забыли!
- Сейчас намекнем! – деловито произнесла Марина и ушла.
- Ужас какой! – сказала Ира. – Седьмой класс!
- А еще дочь учителей! – подал голос Андрей Хватов.
Толя Земляной появился в классе после ухода Марины, поэтому самого начала разговора не слышал и о ком идет речь – не знал.
- Кому косточки моете? – осведомился он, садясь за свой стол, первый в среднем ряду, и доставая из портфеля учебник по литературе и тетрадь.
- Да есть у нас в школе такая очаровательная семиклашечка… - ехидно пропела Разуваева. – Галочка Ковалева… С нашим Борей вчера в парке целовалась!
- Дочь учителей! – повторил Хватов. – Директора, более того!
- Ну, и что? – спросил Толя, роясь в портфеле. – Если она дочь директора, так ей уже и поцеловаться с парнем нельзя?
- Ну, не в седьмом же классе!.. А потом в восьмом детьми обзаводятся! – изрекла Лариска Третьякова.
- Куда же ручка делась? – ни к кому не обращаясь, пробормотал Толя и вывалил на стол содержимое портфеля. – Молчите уж, святые! – это относилось к активистам.
- Святые – не святые, но мы пока еще ни с кем не целовались! – с достоинством ответила Третьякова.
- Это потому, что вы никому не нужны, - Толя, наконец, нашел ручку в одной из тетрадей и теперь складывал в портфель все лишнее. – А ты, Лариска, до пенсии нецелованной проходишь.
- Лариса, не обращай внимания на этого дурака, - пряча довольную улыбку, сказала Наташа побагровевшей Лариске. – Даже нам еще рано, а уж в седьмом-то классе!..
- Шустрая девочка, что и говорить! – поддержал Хватов.
- Ну, значит, кончится так же, как у нашей Калининой! – сделала вывод Разуваева.
Толя лениво повернулся к ней.
- А что тебе Калинина? Просто несчастный случай.
- За несчастные случаи «неуд» по поведению не поставят, а ей поставили – значит, что-то другое! И в училище не приняли! И родной отец из дома выгнал! – зачастила Наташа.
- Все? – так же лениво спросил Толя. – Вот не знаешь ничего, а гавкаешь.
- А ты знаешь? – зло спросила Наташа, оскорбленная этим «гавкаешь».
- Знаю. Я с ее женихом в одном доме живу.
- Ой, держите меня! – закатила глаза Разуваева. – У Калининой жених!
- Подожди, это уже интересно! – оживилась Третьякова. – Расскажи, Толик!
- А что рассказывать? Жених как жених! Хороший парень. И родители хорошие. Элька у них с июня живет. И не отец ее выгнал из дома, а она сама из-за мачехи ушла. В училище она поступила и еще работает концертмейстером. Все нормально. А отца ее родительских прав лишили... Он к ней приходил однажды, а отец того парня его выставил.
- А что за парень? – поинтересовалась Дорохова.
- Обыкновенный. Две руки, две ноги, одна голова… Красивый, если вам это интересно. Артист. Будущая знаменитость. Больше ничего не знаю. Все, отвяньте!..
И Толя уткнулся в учебник по литературе.
- Странный какой-то парень, этот артист, - пожала плечами Наташа. – Олег, вопрос как к мужчине: а ты смог бы жениться на девчонке, если бы с ней случилось такое, как с Калининой?
Олег на минуту поднял глаза от книги (он тоже повторял стихотворение, которое нужно было выучить наизусть).
- Не «смог бы», а «был бы обязан», - сказал он совершенно серьезно. – Раз с моей девчонкой случилось несчастье – значит, виноват я: меня не было рядом, я ее не защитил. А раз виноват – ну, хотя бы не добивать: именно это же бьет больнее всего – если парень в такой момент от девчонки отказывается. Если все так, как Земляной говорит, Калининой с парнем очень повезло, можно только порадоваться за нее, - и Олег снова склонился над учебником.
Хватов за спиной Олега покрутил пальцем у виска.
- Странный ты парень, Гаврила, - Толя тоже на миг оторвался от недоученного стихотворения и взглянул на одноклассника. - Иной раз еще и на человека похож. А иногда... - Толя не договорил.
- Что – «иногда»? - вскинулся Олег.
- А иногда совсем другой, - невозмутимо изрек Толя.
Больше они ничего не сказали друг другу, хотя подобные высказывания Олег без внимания не оставлял. А на этот раз он почему-то только закусил губу и ниже наклонил голову. Толе тем более было не до дальнейших разговоров: стихи он запоминал медленнее, чем Олег, а времени до начала урока оставалось все меньше. Подружки Марины продолжали разговор, изредка поглядывая на дверь. Вот вошел в класс Хабаров; появился спокойный, как всегда, Валера Капралов; влетел улыбающийся Алешка; ни с кем не поздоровавшись, прошествовал мрачный Рогозин; ага, вот и Холодов с Ковалевым!.. Интересно, как будет выкручиваться Алимчик, когда Лариса Антоновна спросит, почему он ушел вчера? И что будет говорить Боря возле доски? Вот весело будет! Быстрее бы эти шесть уроков прошли!
***
- Витя, пойдем, - несвойственным ему кротким голосом сказал Алим; в серых глазах его прыгали чертики.
- Кудазачем? – спросил Витька быстро, без знаков препинания.
- Нам ума вставлять будут.
- Бесполезное занятие, - вздохнул Витька. – Но раз зовут…
Они вышли, провожаемые взглядами одноклассников: о том, что друзей вызывают к директору, уже знали. Разные это были взгляды: сочувственные, удивленные, злорадные…
- Он мне сначала сказал, что вызовет и разнесет, а потом пожелал спокойной ночи. Неплохо? – смеялся Алим.
- Он не без юмора! – одобрительно заметил Витька.
Они сбежали на второй этаж, подошли к кабинету директора и постучали.
- Да-да, войдите! – отозвался Николай Андреевич.
Мальчишки переглянулись, скорчили рожи, тут же приняли строгий вид и чинно вошли в кабинет.
- Здравствуйте, Николай Андреевич! – хором сказали они, едва открыв дверь.
- Молодцы!.. – укоризненно произнес директор.
Но они сами уже поняли свою оплошность: директор был не один. В кабинете находились учительница литературы, классная и завуч.
- Извините, - сказал Витька. – Мы здоровались не глядя. А у Николая Андреевича обычно никого не бывает, если он кого-то вызвал.
- Случается и такое, - спокойно ответила Любовь Михайловна.
Зоя Алексеевна и Лариса Антоновна недовольно пожевали губами, но промолчали.
- Мы пришли, - сообщил Алим.
- Это мы видим, - сухо произнесла завуч.
- Вот, - сказала Лариса Антоновна. – Это и есть наши герои. И, как это ни прискорбно, Николай Андреевич, один из них – ваш сын.
Директор, выслушав вступительную речь Ларисы Антоновны, кивнул и посмотрел на ребят. У Витьки на впалых щеках выступил пятнистый румянец. Алим был бледен, даже губы побелели. Оба нервничают, но глядят дерзко. А напрасно!.. Надо бы чуть посдержаннее себя вести. Сдержанность – не трусость.
- Лариса Антоновна, - заговорила Зоя Алексеевна. – Изложите суть дела.
- Пожалуйста! – на глазах Ярославцевой заблестели слезы. – В нашем классе всегда была сложная обстановка. Я столько сил потратила, чтобы заставить Холодова и Рогозина вести себя, как подобает школьникам, и, когда мне, наконец, это почти удалось, появился ваш сын – и все началось снова. Дошло до того, что Рогозин меня вчера обозвал.
- Виктор, это что такое? – строго спросила Зоя Алексеевна.
- А я не отказываюсь! – дерзко ответил Витька. – Правда, я всего лишь высказал свое мнение, но получилось так, будто я ее обозвал.
- Ничего себе мнение! – воскликнула Зоя Алексеевна.
- Какое есть! – пожал плечами Витька. – Другого не завезли.
- И потом, извините, Лариса Антоновна, я не сказал бы, что Витя с Борей часто перечат вам, - вступил в разговор Алим. – Если помните, позавчера на собрании они меня не поддержали, а самый серьезный разговор шел именно там… А поперек я говорю…
- Мы говорим! – перебил Витька, подчеркнув слово «мы».
- Пусть – «мы»! – согласился Алим и в душе порадовался, что Витька поддержал его. – Мы же хотим, чтобы было справедливо.
- Ты упрекаешь учителя в несправедливости? – деланно ужаснулась завуч.
- А что – разве такого не бывает? – вопросом на вопрос ответил Алим.
- И как часто Лариса Антоновна поступает несправедливо? – поинтересовался директор.
- Шестой год! При каждой нашей встрече! – взвинчено заговорил Витька. – Одним можно все – другим нельзя ничего! Одни все решают за весь класс – другим слова сказать нельзя! Собрала в бюро надзирателей каких-то! Не мы их выбирали! Зачем тогда какая-то организация, если про устав вообще не вспоминают? А попробуй сказать, что все формально – чуть ли не врагом народа объявят! «Ах, ничего не хотят, никакой инициативы», - пропищал Витька противным голосом, явно кого-то передразнивая, и скорее всего, именно Ларису Антоновну. – Какая инициатива? Всем рты затыкают. Будем делать только то, что Мариночке в голову придет. А нам это интересно? Нашим мнением кто-то интересовался?
- Николай Андреевич! – возмущенно обернулась к директору Зоя Алексеевна.
Тот неподвижно стоял у окна и с завидным спокойствием выслушивал все, что говорят присутствующие.
- По-моему, хватит! – сказал он. – Дожили: перебранка в кабинете директора! Мое мнение таково: все вы люди умные – поэтому сами разберитесь в себе: где вы правы, а где нет… И выводы сделайте… Идите, ребята, я вас не задерживаю!
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного произведения.
Совпадения имен персонажей с именами реальных людей случайны.
______________________________________________________
Предлагаю ознакомиться с другими публикациями