Кто такие сталинисты? Их часто представляют как людей, одержимых самой идеей «сильной руки» — тех, кому якобы безразлично содержание режима, лишь бы он был жёстким и репрессивным.
Похожую интерпретацию можно встретить и в западных медиа. Так, «Лента» пишет о западных сталинистах (tankies), что «социализм как таковой меньше их волнует: их привлекает тоталитаризм как таковой, а в выражении “диктатура пролетариата” слово “диктатура” вызывает больше эмоций, чем “пролетариат”.
Однако такое объяснение, на мой взгляд, слишком упрощает картину — по крайней мере, если речь идёт о российских сталинистах.
Мне доводилось долгое время общаться со сталинистами, и я могу сказать: они вовсе не приветствуют любую диктатуру. Им не близки режимы Пиночета, Франко, Муссолини или Гитлера. Напротив, такие режимы они, как правило, отвергают. Их симпатия — строго избирательна: она направлена на Ленина и Сталина как на носителей определённого идеологического проекта.
Для них важна не форма диктатуры, а её содержание — направленность против капитализма и попытка построения социалистического государства.
Отсюда и их отношение к советской истории. Например, Хрущёва они воспринимают скорее негативно, считая, что после смерти Сталина начался процесс разложения системы. В их картине мира «настоящий» социализм был искажён, а последующие лидеры — отступили от исходных принципов. Даже брежневский период, несмотря на его стабильность, для них — это уже не «тот» СССР.
Внешний мир они также воспринимают через призму этой идеологии. США для них — не просто государство, а символ глобального капитализма, «ядро» системы, с которой необходимо бороться. Поэтому они склонны поддерживать страны, находящиеся в конфронтации с Западом: Венесуэлу, КНДР, Китай. В их логике такие государства — потенциальные или реальные альтернативы капиталистическому порядку.
Интересно и их отношение к современной России. С одной стороны, значительная часть сталинистов крайне негативно относится к нынешней власти, считая её капиталистической и, по сути, предавшей советский проект.
С другой стороны, в отдельных вопросах, особенно связанных с внешней политикой, их позиция может совпадать с официальной. Например, поддержку СВО они могут объяснять не лояльностью к власти, а тем, что видят в этом противостояние с Западом. То есть их логика остаётся прежней: «враг моего врага — временный союзник».
При этом любые попытки символического «возвращения к СССР» со стороны государства они часто воспринимают с подозрением или даже раздражением. Для них это не подлинное возвращение к идеалам, а их поверхностная, инструментальная имитация.
Сколько в России сталинистов?
Сталинизация общественного сознания началась ещё в конце 1990-х годов. Одной из её причин стало отсутствие со стороны государства чёткой моральной и правовой оценки тоталитарного опыта.
Возникший вакуум исторической памяти постепенно заполняется мифами о «порядке», «величии» и «сильной руке» времён Сталина.
Так, перепись 2010 года зафиксировала 27 тысяч человек, указавших своей национальностью «советскую».
По данным ФСБ, в 2018 году движение «граждан СССР», отрицающих распад Советского Союза и легитимность Российской Федерации, насчитывало около 150 тысяч последователей.
Однако это лишь наиболее радикальная часть сталинистской среды.
Большинство же поклонников Сталина разделяют синкретическую идеологию, представляющую собой смесь большевизма с отдельными элементами дореволюционной традиции.
Для таких людей характерно своеобразное идеологическое двоемыслие. Типичный сталинист способен одновременно приветствовать Крещение Руси и оправдывать разгром Православной Церкви в 1930-е годы, то есть одобрять как православную веру, так и большевистский атеизм