Если вы полагаете, что прорыв «русской моды» случился вместе «дягилевскими сезонами» или красными «партизанскими» сапожками ансамбля Игоря Моисеева, то вы глубоко заблуждаетесь. Это случилось много раньше, а именно, в 1866 году, что было следствием свадьбы цесаревича (будущего императора Александра III).
Поначалу один из современников вспоминал: «Рассказывают, что принц Уэльский, пленяясь Россией и всем русским, сделал перед своим отъездом из Петербурга множество покупок на намять о своем пребывании в нашей роскошной и гостеприимной, и между прочим, скупил в одном меховом магазине все находившие там мерлушки — на 3000 рублей. Говорят также, что он катался на тройках в дублёнке и бараньей шапке».
Несколько позже это превратилось в тенденцию. Один модный обозреватель сообщал: «Вообще великолепие и блеск праздников по случаю совершившегося торжества превзошли всякие ожидания и поразили удивлением съехавшихся в Петербург иностранцев. Не касаясь ни мало политики (Боже сохрани!) и, вращаясь только в микроскопическом кружке своей специальности, мы не можем не сделать замечания, что с некоторых пор иностранцы относятся к России не по-прежнему. Когда это бывало, чтобы французы заимствовали у нас моды? А нынче у них появились русские рубашки, русская вышивки, русские пояса; мальчиков своих они одевают в русские кафтаны; наконец, сегодня мы прочли в одном, из вновь полученных парижских журналов, несколько строк, польстивших нашей национальной гордости».
К слову сказать, удалось найти тот самый парижский журнал. Что же в нём писали законодатели моды? «В России в этой стране, громадных состояний, самые богатейшие меха употребляются как подкладка для одежд. В таком случае, мех приносит действительную пользу: его носят не с той целью, чтобы похвастать дорогой покупкой. Магазины aux villes de France понимают щегольство по-русски: они изготовили боярское пальто (paletot boyard) из синего сукна, совершение простое, нисколько не бросающееся в глаза, но прекрасно скроенное и все подбитое мехом. Пальто, подбитое беличьим мехом, делают всяких цветов. Манто, обшитое астраханкой, считается одеждой самого хорошего вкуса».
Если говорить об астраханке или барашке, то увлечение им было повсеместным. Очевидец сообщал: «Этот мех вошел у нас в последнее время в страшную моду: на улицах поминутно встречаются шубки, отделанные барашком; дамы ездят в цирк Ренца в пелеринах, шапочках и муфтах из барашка».
Русская мода не была кратковременным увлечением Запада. Например, одна из модниц сообщала в своем письме: «Вот ещё привезенный из Парижа «русский костюм», очень удобный для катанья на коньках. Он сделан из серого шерстяного армюра, и состоит из юбки, обтянутого казака и пелерины. Низ юбки отделан двумя рядами астраханки (мерлушки), из которых нижний пришит к самому краю. Пардессю обшито тем же мехом, такой же ширины, но не к самому краю, а несколько выше; тот же мех положен на проймы и внизу рукавов, и на карманы. Казак застегнуть сверху донизу чёрными шёлковыми пуговицами в виде веток. Пелерина, которую можно пришить или надевать отдельно, также обшита мехом, несколько отступя от края. Если этот туалет сделать из бархата, он будет чрезвычайно щеголеват».
Формы, заимствованные у нас из страны, ширились. Об этот свидетельствует иное письмо: « Вообще русский genre необыкновенно нравится. В подражание русским ввели в моду безрукавки, и они пользуются большим предпочтением. Летом носили цветную нижнюю юбку, напр. фиолетовую, серенькую верхнюю юбку, такую же коротенькую кофточку без рукавов и фиолетовые рукава. Для зимы щегольской домашний наряд приготовляется в Париже в таком роде: юбка платья длинная и узкая, из тафты или поплина, — русская рубашка из кашемира или фуляра, и безрукавка — суконная или бархатная. Французы радуются, что придумали такую комбинацию, и говорят: „C'est tout a fait l'esprit du costume russe" («В этом весь дух русского костюма» – от Сплетницы)».
В итоге этому перестали удивляться даже в российских журналах мод. В одной из статей в конце 1866 года мы можем прочитать: «Русские рубашки держатся в моде наравне с одноцветными костюмами. Ничего не может быть лучше для лета какой-нибудь юбки с русской рубашкой. Самые употребительные рубашки белые альпага, с отделкой из кружев, аграманта, вышивки по-русски, и пр. Кроме того русские рубашки делаются: из цветного альпага, из белого или цветного фуляра, из муслин-де-лена (муслин-де-лен опять вошел в моду), из нансука, белой кисеи, полосатого и набивного жаконета; их отделывают более или менее, судя по случаю, для которого рубашка назначается. Рукава к ним делают: или довольно широкие, с высокой манжеткой, как в мужских рубашках, или узкие с локтем, как в платьях. Мы забыли упомянуть еще о небеленом батисте, газе, белом и чёрном кружеве, из которых делаются также русские рубашки».
Подобная экспансия оказала воздействие и собственно на российскую моду, в которой стали широко использоваться «национальные элементы». Одна модница писала: «Многие употребляют для этого чёрное кружево на белом подбое, но это несколько устарело; а теперь употребительнее всего для отделок, гипюр клюни, которому с большим успехом подражает наше русское, деревенское кружево. Говорят, что это кружево единственная благоразумная прихоть нашей безумной эпохи, когда светские женщины стали похожи на театральных королёв, с своими шлейфами, запутанными прическами, фальшивыми каменьями, мишурой и неестественным цветом лица».