У каждого ребенка в определенном возрасте появляется так называемый воображаемый друг. У каждого. Вы можете не помнить о нем, не считать его воображаемым или даже просто не заметить, но я убеждена – такой друг есть у ВСЕХ детей. А иногда он даже передается по наследству.
Сколько я себя помню, примерно с тех пор, когда впервые открыла глаза и поняла, кто я, где и зачем, ОН был со мной рядом. Мой большой друг.
Он обитал в моей детской комнате, крайней по коридору, до которой пять шагов от маминого кабинета. Я назвала его мишкой, хотя, объективно, видовая принадлежность существа виделась мне крайне смутно, и даже став старше ничего похожего в зоологических справочниках я не обнаружила. Чтобы спокойно сидеть в комнате мишке приходилось сгибаться почти вполовину своего роста, упираясь холкой в побеленный потолок. Он был лохмат, как медведь, когтист и шипаст – его тело, там, где не было покрыто мехом, закрывали прочные наросты, похожие на черепаховый панцирь – и в дождь жутко вонял псиной. Наверно, любая другая девочка на моем месте испугалась бы до икоты, только увидев ТАКОГО друга в своей детской, но… не я.
Не знаю, почему и откуда, но я совершенно четко понимала, что мой мишка никогда не причинит мне вреда. Я трепала его за длинные лохмы, тянула за клыки, заплетала бантики в густую шкуру, где доставала, и ни разу, ни единого разочка мой дружище не высказал своего недовольства. Только урчал порой тихо, если я тянула особенно сильно. Единственное, что меня действительно расстраивало в нем – родители в два голоса говорили мне, что мой мишка – ВООБРАЖАЕМЫЙ. Его не существует. Мне только кажется, что большой друг рядом со мной.
Я просто не понимала, как что-то настолько реальное может быть не настоящим. Но я не спорила. Раз родители говорят, значит так и есть, правда?
Я знала, что их расстраивает тот факт, что я выдумала себе друга. Они оба пытались социализировать меня, буквально заставляли общаться с другими детьми, водили на кружки и всячески подчеркивали, что жизнь проходит мимо, пока я устраиваю кукольные чаепития с ненастоящим другом. Я не хотела их расстраивать, поэтому старалась меньше общаться с мишкой при них, но всегда знала, что найду его в своей комнате. Когда мне грустно, и когда просто хочется поговорить.
Так продолжалось примерно до моих 12ти лет. Потом я… наверно, выросла, потому что мой пушистый друг перестал появляться в темном углу комнаты. Только иногда слышала странный запах мокрой псины от шкафа, хотя в нашем доме не было собаки. Пока он не пропал совсем.
И вот теперь, когда моих родителей больше нет, а в моей старой детской поселился мой шестилетний сын, я снова ощущаю его. Тот запах. Мишка больше не приходит ко мне, как в детстве, но сын жалуется на то, что по ночам слышит тяжелое дыхание из темного угла. Его он пугает, мой мальчик боится засыпать, если в комнате нет ночника и дверь недостаточно широко открыта. Он жалуется на то, что монстр за шкафом хочет его сожрать, со всеми этими шипами и тяжелым дыханием, и когтями размером с его голову.
Я не знаю, почему так происходит. Конечно, как хорошая мать, я пытаюсь объяснить своему ребенку, что он все выдумал, никакого монстра нет, но… Почему он боится мишку? Мишка – хороший. Мишка заботился обо мне. А моего сына это пугает.
А еще теперь я абсолютно точно знаю, что не выдумала своего мишку. Он существует. Просто… взрослые почему-то его не видят.