Вот поговорка "наглая рыжая морда" не на пустом месте возникла. По крайней мере, кот Персик оправдывает это определение в полной мере.
Кот Яков его, понимаете ли, растил, учил, воспитывал, ночей не спал, всего себя отдал на благо младенца Персиньки. А Персинька теперь платит черной неблагодарностью. Нет бы отдать любимому дяденьке самую мягкую подушку и самый вкусный кусок. Так Персинька вместо этого угоняет у Якова его любимую собаку Мону.
Главное, посмотрел Персик, что у других котов есть собаки в собственности. Нет, так-то все собаки - личное котовское имущество, это понятно. Впрочем, как и двуногие, и вообще все, что есть вокруг. Но некоторые собаки все-таки больше личное имущество, чем остальные.
Яков вот Мону особенно любит. Под это дело спуску ей не дает, всячески дрессирует, спрашивает строго за малейшую провинность, а у Моны тех провинностей на сто собак и сто лет вперед хватает.
Но и хвалит, если вдруг найдется за что. Трётся поощрительно. И вообще заботится. Беспокоится, следит, чтобы Мона не болела, хорошо кушала и крепко спала.
Барсик себе Юки выбрал. Он с ней особо не нянчится, но так, обозначить, что это его собака, вполне может. Покомандовать немного, лапой по морде заехать или, наоборот, погладить за хорошее поведение - это он легко.
Один Персик бессобачный ходит, будто он и не кот.
Присмотрелся он было к Моте, но передумал. Несолидная какая-то собака, и вообще не поймешь с ходу, собака она или кошка. Приглядываться надо, чтобы определить, кто это вообще.
И додумался Персик до кардинального решения: отобрать у Якова Мону. Там уж без вопросов, каждому с первого взгляда видно, что это серьезная собака. А что характер не очень собачий, так это как раз в глаза не бросается, присматриваться надо. А кто там будет присматриваться, когда у Моны такая морда. На морду глянут, да и хватит для составления впечатления, не все ведь эксперты. Характер же глаза не режет.
И заодно уж можно померяться с Яковом, у кого вершина пирамиды власти выше вздымается. А то Яков у нас, понимаете ли, главный кот. А Персик, можно подумать, и не кот вовсе. Хотя живых мышей он один собственнолапно ловил. А не вот эти вот двое, которые только носы гордо задирать умеют.
А тут такая возможность показать Якову козью морду.
Так что Персик приступил к делу. И в каждое кормление собак, пока они сидят на выдержке, начал величаво подходить к Мониной миске и торжественно жевать ее корм.
Ну и что с того, что Персику тот корм не нравится совсем. Дать отдельно, так плюется, ругается и вообще оскорбляется: за кого вы меня держите, да я такую пакость даже нюхать не стану, не то что есть. Я себя не на помойке нашел.
А тут жует как миленький, аж за ушами трещит. Ну чего не сделаешь ради благой цели во имя своей же выгоды.
Мона переживает, но подойти не рискует. Только по команде "Иди ешь, можно", аккуратно отодвигает Персика от миски: мол, извини, котинька, я бы тебя вовсе не беспокоила, но мне вон приказали. Приходится исполнять.
При этом не возражает, что Персик рядом с миской подбирает выпавшие куски. Другой бы собаке в такой ситуации от Моны прилетело, хотя бы в виде пары крепких выражений. Высказалась бы, что она думает по этому поводу. Это уж совсем вопиющее нарушение прав потому что. Но это же котинька, с ним так нельзя. Приходится просто есть аккуратнее, чтобы из миски ничего не высыпалось. Других способов борьбы с котовским беспределом просто не существует.
Яков же взирает на все это безобразие возмущенно. Но не вмешивается. Потому как поставлен в двусмысленное положение.
С одной стороны, Персинька - его любимый племянник, к тому же кот. А котов обижать, тем более объедать, собакам не позволено. Значит, вроде как надо наказать Мону.
С другой стороны, Мона - его личное имущество. Да, он ее наказывает за малейшие проступки. Но карать, равно как и миловать Мону, имеет право опять же только лично он сам. Ну и двуногие, а ежели Мона их не слушается, Яков им покажет, как правильно ей объяснять.
А никак не все коты подряд. Ибо нечего тут. Все должно быть строго по иерархии, прыгать через голову не дозволяется. Хочет Персик побить Мону - обязан прежде взять разрешение у Якова. А Яков такое разрешение ни за что не даст, потому что лишь он один имеет право заниматься прикладным воспитанием собаки. Собственнолапно. И никак иначе. Он, Яков, за нее отвечает, ему ее и лупить.
Так что в этом конфликте интересов Якову затруднительно выбрать чью-то сторону. И, чтобы не ронять свой авторитет, Якову остается лишь взирать на это философски. Типа все идет строго по плану, именно так, как Якову и желательно. Хотя выражение лица у Якова при этом весьма недовольное. Но выражение лица - оно такое, его к делу не пришьешь.