Популярные женские имена на руси в 10 веке

Подсчеты Никонова показали, что одними из популярных крестьянских имен были Евдокия, Анна, Прасковья, Мария, Матрена, Ирина и Ксения. Притом в одном и том же источнике могла встретится как каноническая, так и народная форма имени: Евдокия — Авдотья, Параскева — Прасковья, Матрона — Матрена, Ирина — Арина/ Орина, Ксения — Аксинья/ Оксинья. Порой писец принимал их за самостоятельные имена, однако во многих случаях он знал, что они одинаковы, просто не придавал значения различиям в написании и произношении.

Изучая крестьянские имена, Никонов обнаружил интересное явление. Оказывается, многие из них имели ареалы популярности. Так, Евдокии принадлежали центральные и южные области, где из тысячи крестьянок имя носило 100 и больше женщин. В Северном Заволжье его частотность опускалась до 70, но имя всё-таки одерживало первенство. В Кубенской трети Вологодского уезда конца XVII — начала XVIII в. и в Вичугской волости Кинешемского уезда в первой половине XVIII в. имя Евдокия употреблялось наравне с именем Анна. Зато в Северном Поволжье Анна вырывалась вперед (90 женщин из тысячи). Таким образом, даже намечается зыбкая граница между зоной преобладания имен.

Неизвестны причины популярности Анны в Северном Поволжье. Никонов предполагал, что интерес к имени возрос после размещения в 1571 году в Кашине мощей тверской княгини Анны, а сам ареал концентрации имени сложился благодаря историческим причинам, обусловившим своеобразие Северного Поволжья.

Прослеживается зонирование у имени Агафья. Имя охватывало центральные уезды — 22—33 женщи­ны из тысячи, восток и юго-восток (Шатковский и Залесный станы Арзамас­ского уезда, Шокшенский стан Пензенского уезда, Окологородный стан Веневскою уезда) — 35—45, а вот на Северном За­волжье его частность опускалась до крайне малых величин —  5—9. Близка к этому география имени Анастасия. Имя Матрена особенно часто встречалось в Рязани и на всей территории бассейна средней и нижней Оки (г. Ряжск, Веневский уезд, Лухманокий стан Гороховецкого уезда), а реже всего — на севере. Имя Марина предпочитали крестьянки северной части.

В некоторых случаях были не зоны, а островки повы­шенной частотности. К примеру, имя Неонилла в первой половине XVIII века на большинстве территории носило менее 10 крестьянок из тысячи, а в Чухломских вотчинах Чичериных — 40 из тысячи. В тех же вотчинах было зафиксировано имя Киликия, а также рост редкого имени Епистима: в первую половину XVIII века было 19 женщин на тысячу, а во вторую уже 36 на тысячу.

Пытаясь объяснить зонирование имен, Никонов предположил, что это результат неравномерного распространения про­цесса убыли или роста населения. Возрастающая частотность имени распространялась волнами, и на некоторых территориях имена задерживались дольше, образуя ареалы. Однако эта теория не могла объяснить рост имени Неонилла в Чухломским вотчинах Чичериных и Евфросинья в Черном стане Галичского уезда. Вероятно, причина крылась в том, что имена хоть и бралось из святцев, но порой крестьяне могли повлиять на их выбор. К примеру, если выпадало труднопроизносимое и непонятное имя, то родители могли просить дать другое. Священник мог пойти на уступки, так как в православии разрешалось крестить именем, которое стояло в святцах на несколько дней или неделю позже рождения.