Так Вольтер, сидя в Швейцарии, саркастически называл Канаду, за которую яростно боролись Франция и Великобритания.
Перевод на английский ещё приукрашивает слова философа: в оригинале у Вольтера «несколько арпанов». Так вот, в одном арпане — 3,5 тыс. кв. м, а в одном акре — четыре с небольшим. «Стоит ли тратить силы, резать друг другу глотки за несколько арпанов льда, дикую страну, покрытую снегом восемь месяцев в году, населённую варварами, медведями и бобрами?» — вот главная идея писем Вольтера во время Семилетней войны. Англичане в Америке захватили плодородный восток, а несколько французских купцов — торговцев мехами и кожей — обосновались на бесплодном севере.
Конечно, Вольтер прекрасно знал, что Франции к 1750-м годам принадлежит не только Квебек и Акадия, но и огромное пространство по обоим берегам Миссисипи с выходом к тёплому морю. Страна Людовика — Луизиана — не скромный нынешний штат, а гигантская колония от Великих Озёр до Нового Орлеана. Вольтера это не вдохновляет. «Мы послали на Миссисипи множество поселенцев — почти все они погибли в нищете. Мы основали великолепный город, Новый Орлеан. Теперь это несколько жалких лачуг. Может быть, когда-нибудь у Франции найдётся несколько миллионов лишних жителей, и они заселят Луизиану, но, скорее всего, эти земли нам придётся оставить». Пишет он это в 1753 году. Оставить придётся через 10 лет, в 1763-м.
Франция не прислушивается к своему философу и начинает укреплять границу Канады с британскими колониями. Строит форты. Англичане высылают отряд под командованием никому ещё не известного офицера Джорджа Вашингтона. Его цель — переговоры, но всё идёт не так, как надо, и — стычка за стычкой — начинается война. Жуткая резня с обеих сторон, да ещё с массовым привлечением местных индейцев. Кстати сказать, считается, что именно французы приучили индейцев снимать скальпы в коммерческих масштабах — за вознаграждение. Обстановка накаляется, и 17 мая 1756 года Великобритания объявляет Франции войну, бои начинаются в Европе, к англичанам присоединяются пруссаки, к французам — австрийцы и русские.
А к Вольтеру в неприятии колониальной борьбы присоединяются герои его книг. В «Кандиде» они повторяют уже ставшую знаменитой фразу: «А знаете ли вы, что две великие страны воюют за несколько арпанов канадского снега и тратят столько, сколько вся эта Канада не стоит?». Кроме того, Вольтер ведёт переписку с обеими сторонами конфликта: он пишет и Фридриху II Прусскому, и французскому министру Шуазелю. И как раз Шуазель в своём ответе старается «уесть» швейцарского затворника: «Мне сообщили, что мы потеряли Монреаль и, соответственно, всю Канаду. Так что, если Вам на зиму потребуются меха, обращайтесь к англичанам». Это 1760 год, а в 1763-м война в Северной Америке завершается Парижским миром, согласно которому Франция теряет почти всё.
Вольтер. (Wikimedia Commons)
Итак, новая карта. К своим тринадцати колониям Великобритания прирезает Канаду и восточную часть Луизианы до Миссисипи. Западный берег реки получает ещё одна колониальная держава — Испания. Она же, после замысловатых комбинаций, уступает англичанам Флориду. Франции оставляют Новый Орлеан на юге и право рыбной ловли на севере, на побережье Ньюфаундленда. «Мир лучше самой прекрасной войны, Франция может быть счастливой и без Канады», — настаивает на своём Вольтер. Может, конечно, тем более что несчастной себя чувствует Британия. Оппозиция кричит, что французов не дожали, что противник остаётся морской державой, и это опасно. Плюс к этому, у англичан громадный государственный долг.
Через полтора-два десятка лет именно это обернётся для победителей важнейшими колониальными потерями.
Обедневшие британцы начинают выжимать из американских колоний всё, что возможно и невозможно, вырастут старые налоги, появятся новые. Колонисты восстанут и обретут независимость под руководством того самого Джорджа Вашингтона — «поджигателя» Семилетней войны. А помогать восставшим будет затаившая обиду Франция. В 1801 году Первый консул Наполеон Бонапарт получит от англичан кусок Луизианы и торжественно подарит его Соединённым Штатам.
Мог ли Вольтер предчувствовать, что война за эти «несколько акров / арпанов снега» вызовет такие глобальные изменения? Кто знает, ведь он был гений и «парадоксов друг».