Давай, я сегодня начну с небольшого вступления. Экономическая реальность - она текучая. Если на заводе выпускаются какие-нибудь гайки, каждая из них обладает собственной себестоимостью, даже если это гайки, сходящие с одного конвейера. Потому что в них вложен немного разный труд. Сегодня работала смена из семи человек, а неделю назад - из пяти потому, что один рабочий был в отпуске, один заболел. Механизмы в разном состоянии: сегодня станки барахлили, а, неделю назад они хорошо работали, поскольку были недавно отремонтированы. Затраты получаются разные.
Есть чисто бухгалтерская необходимость, сделать вид, что все одинаковое, подсчитать среднее за месяц или за какой-то другой срок. Если мы придем на завод и скажем экономисту или бухгалтеру, что каждая гайка имеет собственную себестоимость, он не скажет нам «спасибо», он скажет другие слова, он их найдет…
Когда мы говорим о цене или о стоимости (я сейчас не буду говорить о разнице между этими понятиями), надо понимать, что она тоже текучая. Все время все меняется. Ни один рубль не равен рублю. Ни один доллар не равен доллару, даже если они находятся в одном кошельке. Если мы говорим покупательная способность доллара, например, - если мы возьмем стоимость аренды офисного помещения в Москве, то покупательная способность доллара в Москве будет ниже, чем в Лос-Анджелесе. И я подозреваю, что изрядно.
Для людей, живущих в Америке, когда они приезжают в Европу, - все кажется дорогим. Может, сейчас изменилось что-то, несколько лет назад это было так. Они так это воспринимали: «Все дорого, все плохо, хотим обратно в Америку». Покупательная способность доллара или рубля меняется от места к месту. Она меняется с течением времени.
На самом деле, это большая теоретическая проблема: почему человек думает так. Среднему человеку удобно думать, что объект четкий, определенный, что у него есть границы, вот этот кирпичик положил, его можно трогать руками. И этот кирпичик, поскольку он такой неразрушимый, потому такой и настоящий. Нам так о нем легче думать.
Реальность - она текучая. Есть неучтенный сектор экономики, который не рассчитывается в деньгах, но он явно экономический и он явно существует. Потому что то, что человек себе готовит, что мать ухаживает за ребенком, что мать готовит уже выросшему сыну -лоботрясу, который в вуз поступил – это все неучтенная работа.
Это как придомовые участки, на которых народ кормится, но которые экономика не замечает?
И это тоже. Если он ничего не продает, то об этом не думают. В крайнем случае, пытаются вести денежные расчеты, оценить в деньгах. Но денежные расчеты не эффективны, по большому счету. Они позволяют видеть, что там что-то есть и что-то не игрушечное, но понятие денег там неприменимо. Там надо применять какие-то другие понятия.
Надо понимать разницу: есть наука экономика, которая видит только место под фонарем и реальная экономика, состоящая из места под фонарем и, скажем, большого темного переулка. И размер этого темного переулка неизвестен.
Я пока не буду дальше это рассказывать. Я хочу немного поговорить о социологической стороне вопроса. Дело в том, что социальная жизнь тоже текучая. Ни одной социальной группы нет, по большому счету. Есть индивидуальные люди, которые выполняют те или иные осознанные или неосознанные функции.
Когда мы выделяем классы или сословия, мы так поступаем вынужденным образом. Но надо отдавать себе отчет, что мы пытаемся все это как-то структурировать, но то, что мы формулируем, это по большому счету, существует в нашем воображении. То, что порождает наше воображение, не чуждо тому, что происходит, но прямым выражением сил, действующих на самом деле, оно не является.
Мы что-то видим. Мы что-то видим, мы не можем ничего не видеть. Но просто посмотреть на жизнь людей и сказать, что сейчас мы ее опишем, нельзя, потому что они сами не могут ее описать. Пожалуй, я хочу пока закончить с теоретической частью.
Давай продолжим про модернизацию душевной жизни и просто про внешнюю модернизацию жизни.
Вот, Япония - внешне очень сильно модернизированная страна. А душевная жизнь там модернизирована слабо. Гораздо слабее, чем в Европе. Она более архаична. Это не означает, что в Японии все хуже или неэффективнее. Как раз, во многом эффективность в японской экономике - когда она была эффективна - обуславливалась архаизмом. Например, культурологи говорят о самурайском кодексе чести, который был наследован крупными корпорациями японскими. Корпорациями как сущностями, скажем так. Там, в отличие от Европы, большая часть крупных корпораций основана самураями, а не купцами.
А в Америке корпорации основывались и не купцами, и не самураями, а кем-то еще на самом деле. Я вспоминаю письмо одного, скажем, посла Рима в варварском королевство, который каких-то приближенных местного варварского короля назвал «сенаторами». Надо же их было как-то назвать. Ведь они знатные, известные и могущественные люди, хотя вовсе они н не сенаторы.
Внешняя модернизация жизни как-то понятна. Поезда на электромагнитных подушках, компьютеры, реклама – все это видно и заметно. А если мы говорим о модернизации душевной жизни – что это? Это же не так видно и заметно.
Приведу пример. Читаю культурологическую работу по кино. Автор пишет, что все новое, что появлялось в американском кино, на самом деле появлялось раньше в Германии лет на 20-30. То, что имеет отношение к душевной жизни, в Германии появлялось раньше.
Например, это легко увидеть во время расцвета квантовой механики, физики элементарных частиц и прочего. Раскрываем учебник и видим, сколько было в Германии физиков, совершивших серьезные открытия. Не важно, кто они по национальной принадлежности. Но это немецкие ученые, получившие немецкое образование, выросшие в немецкой культуре: Эйнштейн, Бор, Гейзенберг…
А это модернизация душевной жизни?
Модернизация душевной жизни с этим связана, с эффективностью участия в ведущих культурных процессах. На каком-то этапе маркером была физика, бурно развивающиеся новые области физики.
Маркером?
Маркером. Потому что мы говорим, не о развитии науки, мы говорим о глубинных социально-экономических процессах. Научное открытие имеет самостоятельное значение. Но относительно темы, о которой мы говорим, они - маркеры. Маркеры модернизации душевной жизни.
Увлечение космосом в 60-е годы - это тоже некий маркер?.
А какие открытия в эти годы были совершены? Много ты видишь ученых этого времени на страницах учебников? Практически нет. Дело в том, что увлечение космосом - это массовая культура, а открытия в физике - творчество, когда человечество переходит на какие-то новые рубежи - не важно, правильные они или ложные - на которых раньше не находилось.
Творчество в науке?
В науке. Скажем, научное открытие и мини-юбка - это не одно и то же.
Когда ты говоришь о модернизации душевной жизни, я так понимаю, что это имеет не только какой-то позитивный смысл, например, - что наука развивалась? Мини юбка тоже имеет отношение к модернизации жизни?
Это другое. Мини юбку может надеть и доярка из колхоза.
Для этого надо что-то изменилось, ведь в XIX веке крестьянка не надела бы мини-юбку.
Я не про XIX век говорю, в XIX веке крестьянка эта жила в другой культуре. Она была не колхозницей, она была крестьянкой. У них была не господская культура, а своя, крестьянская. И в крестьянской культуре места для мини-юбки не было. Тогда не было мини-юбок, но в городской культуре были какие-то другие юбки, которые носили городские женщины. А в деревне этого носить было нельзя.
Я могу тебе описать, как проявлялась модернизация душевной жизни внешним образом в русской деревне. В конце XIX века появляется самовар, гармошки и частушки. Они моложе Льва Николаевича Толстого. Это показывает очень сильную модернизацию, но она происходила в других формах, чем в городской культуре. Была, ведь, не одна культура, а несколько. Если читаешь, скажем, повести Лескова, он там передает разговор простонародья. Обрати внимание, какой богатый, сложный язык. При этом - совершенно не язык образованных людей.
Интернет, например, имеет какое отношение к изменению душевной жизни?
Какое-то отношение имеет обязательно. Но если ты хочешь посмотреть душевная жизнь какого народа наиболее модернизирована, глядя на интернет этого не увидишь.
Интернет - это Америка. Я-то, думал, что они впереди планеты всей потому, что они начали массово использовать интернет.
В этом смысле более надежными маркерами являются научные открытия. Когда мы видим, сколько научных открытий в начале ХХ века совершили немецкие, английские и французские ученые, это можно соотнести и сказать, какой народ наиболее модернизирован.
Получается - Германия?
Германия, естественно.
Ты же сам говорил, что после второй мировой войны все меняется?
Меняется очень много где, в чем? Мы сейчас заговорили о модернизации душевной жизни. Ситуация с модернизацией душевной жизни, я думаю, не изменилась. Просто происходит не творчество во внешней культуре, а производство все большего количества шума. Для этого не нужно иметь шибко модернизированную душевную структуру. Например, марокканцы, которые мусорят на улицах европейских городов. Чтобы мусорить, им не нужна высокая культура, не нужна высокая модернизация.
Я неправильно истолковывал эти понятия. Их придется как-то для себя переопределять. Я почему-то думал, что модернизация, как раз, и состоит в разрушении неких архаических начал.
На самом деле, нет. Модернизация не связана с разрушением. Разрушение - это побочный процесс, сопровождающий модернизацию. И сплошь и рядом оно может даже не особо происходить. Происходит появление новых способов мышления, новых способов отношения… скажем, новых взглядов на мир.
Это происходило в ХХ веке?
Это и сейчас происходит. Это происходит всегда. В последние несколько столетий явно происходит модернизация душевной жизни. Просто она происходит неравномерно.
Как модернизация душевной жизни связана с темой финансового кризиса?
Модернизация душевной жизни с кризисом связана не прямо. Она связана с тем, что создает предпосылки для кризиса. Она одна из глубинных вещей, то, что лежат в глубине и невидны сразу.
(Записано в 2012 -2013 г.г.)