Опра Уинфри, начавшая «в эксклюзивном порядке» работать с принцем Гарри, прекрасно понимала, что обсуждение вопросов психического здоровья — не совсем тот уровень доступа к британской королевской семье, который будет интересен зрителям. 29 глава книги Тома Бауэра — «Подача» — начинается рассказом о «трехстороннем секретном соглашении», заключенном Опрой Уинфри, Гейл Кинг и Меган при полном одобрении пиар-агентства Sunshine Sachs. Телеканал CBS должен был создать документальный фильм, посвященный первому году жизни Меган в королевской семье, и «получил эксклюзивные права на съемку того, как королеву знакомят с малышом Арчи»; выход передачи в эфир был запланирован на прайм-тайм в самое «горячее» время, вскоре после рождения ребенка. Меган «гарантировала, что ни одна другая телевизионная сеть не получит доступа к ней или ребенку», и Гарри «согласился с тем, что Букингемскому дворцу не оставили выбора».
В середине апреля Сара Лэтэм, сменившая Джейсона Кнауфа на посту пресс-секретаря герцогов Сассекских, официально объявила, что пара «собирается держать планы относительно рождения своего ребенка в секрете». Вопреки королевским традициям, Меган и Гарри не собирались раскрывать ни название больницы, в которой их первенец должен появиться на свет, ни имена будущих крестных. Это решение вызвало долгие дискуссии: публичность, сопровождающая рождение детей королевской крови, «всегда была необходимым условием для подтверждения их законнорожденности».
«Мало кто понимал, что Сассексы подразумевали под определением «частная жизнь». Для пары конфиденциальность не означала «тайну и невидимость» — они имели в виду скорее обеспечение полного контроля над их фотографиями и сопровождающим снимки повествованием. Если эта стратегия расстроит дворец, а книга королевских правил будет разорвана — это станет лишь бонусом.
Первоначальный план Меган состоял в том, чтобы родить дома с помощью матери, — но ей было 37, и в задуманном был элемент риска. Когда стало ясно, что она перенашивает ребенка, план был отменен.
5 мая Меган очень быстро доставили из Фрогмора в Портленд — частную клинику в центре Лондона. В 5.26 утра 6 мая родился Арчи Харрисон Маунтбеттен-Виндзор. Уловки начались немедленно. В два дня, примерно через восемь часов после рождения Арчи, Букингемский дворец объявил, что у Меган начались роды. Двадцать минут спустя, в 2.20, о его рождении было объявлено в соцсетях Сассексов. Поняв, что их одурачили, чиновники Букингемского дворца уже через несколько минут сделали официальное объявление: «Ее Королевское Высочество герцогиня Сассекская благополучно родила сына в 5.26. Ребенок весит 7 фунтов 3 унции. Герцог Сассекский присутствовал при родах». К тому времени Сассексы вместе с малышом уже вернулись во Фрогмор. Меган полностью контролировала ситуацию».
Вечером Гарри появился перед представителями СМИ и очень воодушевленно рассказал о том, что Меган и ребенок чувствуют себя хорошо, а сам он получил «удивительный опыт». Затем Сара Лэтэм сделала официальное заявление от имени пары, сообщив: они «решили, что Арчи не должен быть принцем, не желая, чтобы он был связан условностями или историей» (разумеется, они знали, что по британским законам Арчи автоматически должен стать принцем после смерти королевы, если только Чарльз не изменит правила).
«Сразу после родов Томас Вудкок, кавалер Ордена Подвязки, позвонил Меган, чтобы обсудить титул Арчи. Ее сын, объяснил Вудкок, автоматически унаследует титул лорда Дамбартона, поскольку Гарри, женившись на Меган, стал графом Дамбартоном, а Меган автоматически стала графиней Дамбартон. «Ни за что, — воскликнула Меган. — Мой сын не будет назван «глупцом» [Dumb].
Через два дня после рождения Арчи он был впервые представлен публике в Виндзоре — там присутствовала и Гейл Кинг. Телеканалы BBC и ITV не получили доступа. По просьбе Гейл Кинг Меган приурочила фотосессию в Виндзорском замке к началу утреннего шоу CBS в Нью-Йорке. На фотографии, опубликованной дворцом, королева, принц Филипп, Дория и Сассексы пристально смотрят на шаль. Ни CBS, ни единственному присутствующему там фотографу не разрешили запечатлеть лицо Арчи. Тем не менее Кинг была в восторге: ее наградой за обеспечение эксклюзивного доступа к Меган было увеличение гонорара по годовому контракту».
Критика со стороны общественности становилась все более яростной. На защиту Меган снова встал Джордж Клуни, призвавший всех быть терпимее к только что родившей молодой женщине. Самих Сассексов это волновало, кажется, мало: крестины Арчи в Виндзоре только усугубили неразбериху вокруг ребенка. Меган «запретила присутствовать аккредитованному фотографу дворца и подтвердила, что имена крестных родителей не будут раскрыты».
Коммерческие планы Сассексов — особенно продолжение сотрудничества Меган с ее лос-анджелесскими агентами — сильно беспокоили дворцовых чиновников: деятельность пары выходила из-под контроля. Новым их помощником была назначена опытная сотрудница дипломатической службы Министерства иностранных дел Фиона Макилвей, которая, несмотря на весь свой опыт, вскоре поняла, что Меган не доверяет ей и не готова «делиться своими намерениями». Герцогиня Сассекская не без оснований считала, что не может открыться приставленным к ней официальным лицам: к тому времени «все ее запросы перенаправлялись в Букингемский дворец, и королевские чиновники регулярно давали сотрудникам указания ставить интересы дворца выше интересов Меган». На деятельность свежесозданного благотворительного фонда герцогов Сассекских также были наложены юридические ограничения.
[Далее идет фрагмент, который раньше был частично опубликован в Times, в конце статьи «Меган чувствовала себя жертвой. Принц Гарри вступил в борьбу за нее». Созданный фонд сильно разочаровал Сассексов: они предполагали, что «у меценатов не будет никаких юридических обязательств, и частный фонд не должен будет публиковать подробные отчеты», — но он подпадал под надзор регуляторов благотворительной деятельности и подлежал тщательным проверкам на предмет прозрачности пожертвований. О первой встрече с попечителями фонда рассказывалось в Times.]
Новое разочарование только подстегнуло стремление герцогов Сассекских уехать из Великобритании. Агенту Меган Нику Коллинзу было велено начать поиск новых ролей для нее; бизнес-консультант Эндрю Мейер должен был изучить возможность «заключить колоссальную сделку, подобную сделке четы Обама с Netflix».
14 июля на лондонской премьере диснеевского фильма «Король-Лев», произошла встреча, изрядно позабавившая общественность: принц Гарри, разговаривая с режиссером Джоном Фавро и генеральным директором Disney Робертом Айгером, настойчиво предлагал им поработать с Меган как способным специалистом по озвучиванию. «Подача была успешной» (в итоге Меган действительно озвучила документальный фильм о слонах), но тогда радость Сассексов «несколько омрачило запоздалое осознание того, что все их разговоры были записаны».
Вскоре после этого упреки в том, что герцоги Сассекские ведут себя неподобающе, стали громче. Меган отправилась посмотреть на игру Серены Уильямс на Уимблдоне, где произошел инцидент: она «приказала своему охраннику запретить одной из зрительниц фотографировать ее, заявив, что пришла на стадион как частное лицо». Газеты возмущенно писали: Сассексы «хотят всех плюсов королевской жизни и ни одного из минусов». Гарри подкреплял их возмущение: он активно летал на частных самолетах, чтобы читать лекции о кризисе, связанном с изменением климата, а также продвигать свою компанию Travalyst, рекламируя «экологичные путешествия».
«Как члены королевской семьи и он, и Меган чувствовали себя вправе использовать свой статус для чтения лекций другим. Как и принимающая сторона конференций, Гарри оправдывал использование частных самолетов необходимостью «защитить мою семью от этих людей». Личности «этих людей» и суть «бесконечной угрозы», которую ощущал Гарри, оставались неясными.
В проповедях Гарри появилась надменность. Его возмущало пристальное внимание к его поведению и раздражало то, что его ответы тщательно изучались... «Никто не совершенен, — заявил он однажды. — Я сажаю деревья, чтобы компенсировать углеродный след». Его спросили, где и сколько деревьев он посадил, и требовали дать ответ. Такие вопросы вызвали у Гарри чувство преследования. Он верил, что все, что он говорил, было «истиной». Они были особенными людьми, нуждающимися в защите».
На фоне усиливающихся претензий публики Кембриджи нанесли Сассексам имиджевый удар: специально приглашенные СМИ засняли их путешествие на самолете малобюджетной авиакомпании, когда они направлялись в Балморал на летние каникулы. Меган заявила, что они не могут присоединиться к Кембриджам в Балморале: трехмесячный Арчи слишком мал, чтобы путешествовать самолетом в Шотландию. Вместо этого она полетела с Арчи на Ибицу.