Оставив Сергея в покое, она обошла дом. Везде царило запустение и та самая грязь, что накапливается в доме, когда хозяева не соблюдают элементарных правил чистоплотности. Белья на постели не было, да и сама постель буквально фонила амбре грязного, прокисшего тела.
- Бедный, бедный, - вид запущенного и загаженного дома вызвал у Татьяны приступ новой обиды и вины. Сняв куртку, она растопила плиту, поставив греться бак с водой. Тюфяк и подушку с постели вынесла проморозиться на веранду. Когда вода согрелась, принялась отмывать дом, найдя огрызок хозяйственного мыла. Закончила почти в полночь. Сергей так и спал на полу. Она хотела проветрить сам дом, но прикинув, что не сможет перетащить мужика на кровать, не стала, боясь простудить. После полуночи она ушла. Хотела приготовить завтрак Сергею, но продуктов в доме не нашла. От слова совсем.
Дома все уже спали, лишь мать подняла голову, глянув вопросительно. Но она махнула рукой и погасив свет легла. Мать развивать тему не стала. Не спросила она и утром где Татьяна была.
А она, потрудившись весь вечер усталости совсем не чувствовала. Даже наоборот, настроение у неё поднялось, на душе как-то полегчало.
Весь день занимаясь дочкой, вечером она опять пошла к Сергею. Тот видно ждал. Вопрос кого, но ждал. Был хоть и не совсем трезвый, но в адекватном состоянии. Увидев появившуюся на пороге Татьяну, удивлённо вскинул брови.
- Ты? Откуда?
- Что же ты Серёжа дом запускаешь? – она присела напротив через стол и посмотрела на пустой стакан, что сиротой стоял на столе. Пустая бутылка уже заняла освободившееся место у стены.
- Дом? – он повёл мутными глазами вокруг, - да мне как-то всё равно. Зачем мне он?
- Понятно. Ты ел сегодня хоть?
- Не помню, - дёрнул Сергей плечом, с минуту разглядывая её. – А ты чего пришла?
- Да вот, ужин решила тебе приготовить, не возражаешь?
- Да готовь, - он опять дёрнул плечом. – Мне-то что?
Скинув куртку, она растопила печь и поставила варить принесённую с собой картошку, быстро почистив её. Пока картошка варилась, нарезала на тарелку огурец и колбасы.
- Поешь, Серёжа, - положив на тарелку исходящую паром картошку, подвинула тарелку к мужику.
- Похудел ты Серёжа очень, смотрю, - подперев голову кулаком, она с жалостью смотрела на когда-то молодое, красивое лицо.
- Меньше носить, - буркнул он берясь за вилку. Вяло потыкав, сунул в рот кусок картошки и стал через силу жевать.
- Надо было ему супчику жиденького сварить? – запоздало подумала она, глядя на Сергея. – Картошка-то и не полезет сейчас ему.
Съев картошину и кусок огурца, Сергей отодвинул тарелку.
- Спасибо, накормила, благодетельница. Ты чего пришла-то, так и не сказала.
- Просто пришла, соскучилась, - она ласково улыбнулась. – Или ты не рад?
- Рад, рад, - Сергей скривился. – Но ты ж, я слышал, замужем уже. Что, разбежались?
- Нет, - она продолжала улыбаться, - я замужем. У меня растёт дочка.
- А ко мне чего тогда пришла? – сдвинул брови Сергей, - не пойму никак.
- Нууу, - она вздохнула.
- Аааа, пожалеть пришла? – оскалился он вдруг. – А ну вали отсюда! Не нуждаюсь я в твоей жалости, поняла?! – он грохнул вдруг сильно кулаком по столу. Пустой стакан подпрыгнул и завалился. – И ни в чьей жалости я не нуждаюсь! Пошла вон!
От крика Сергея она растерялась и испугалась. Испугалась не крика, а его лица. Он с такой ненавистью смотрел на неё, что будь в его глазах огонь, он испепелил бы её ими. Но огня не было. Была лишь вот эта пьяная, чёрная ненависть. Схватив куртку, она выскочила на улицу. Всё дорогу до дома глаза Сергея стояли перед её глазами. Ей пришлось даже остановиться и приложить к пылающим щекам снег, чтобы немного прийти в себя.
- Как же я его обидела! – сделала она вывод, подойдя к дому. – И как мне теперь всё исправить?
Говорят, вода камень точит. Не замечая, а точнее, пропуская через себя угрозы и проклятия Сергея, Татьяна упорно ходила к нему каждый день. Готовила еду, делала уборку. Отмыла и отстирала всё, что можно. Сам Сергей приобрёл вид нормального человека. От него уже не разило так бомжатиной, что шарахались местные собаки. Татьяна тешила себя, что Сергей вроде как стал меньше пить. Через две недели он перестал ругаться и оскорблять её. Теперь он с удивлением наблюдал за ней, пытаясь понять, что она добивается. Не понимая, вяло ругался. Сама Татьяна, самоотверженно помогая Сергею уже забыла свою изначальную цель. Сергей стал для неё кем-то вроде маленького, капризного ребёнка. Она даже не думала о нём, как о мужчине. Да и сам Сергей не делал никаких попыток показать себя в этом качестве.
Приезд Ивана стал для неё как громом среди ясного неба. Она так увлеклась заботой о Сергее, что потеряла счёт дням. И с трудом смогла заставить себя изображать радость Ивану. В день приезда Ивана она не смогла уйти из дому. А на утро они уехали. Идя к остановке, она увидела Сергея в компании двух мужиков у магазина. Сергей считал на ладони монеты. И так увлечённо, что не заметил прошедшую мимо Татьяну. А она с трудом удержалась, чтобы не подойти самой.
После месяца общения с Сергеем, Татьяне было почти невыносимо находиться рядом с Иваном и терпеть его заботу. Её как будто заклинило. Сдерживая себя внешне, она с нетерпением ждала ухода Ивана на службу. И набиралась сил встретить его вечером. Праздником для неё стали его командировки, дежурства в части. Дочка росла, слава Богу, не капризная. А может чувствовала состояние матери, потому не привлекала к себе внимание. Татьяна опять возобновила переписку с подругой, активно интересуясь поселковой жизнью. От неё она узнала, что Сергей куда-то уехал из посёлка. Мелькнула ревнивая мысль, к Зойке. Но она отогнала её. За весь месяц их общения, Сергей ни разу Зойку не вспомнил.
Дел дома хватало, но ей захотелось общения и Иван, уступая её просьбам, устроил через год дочку в ясли. В части работы не нашлось и Татьяне пришлось тоже устроиться в ясли. Благо там всегда не хватало кадров. Второй беременности она тоже не хотела, но пропустила сроки. Пришлось рожать. На этот раз был мальчик. Иван очень был рад наследнику. Едва мальчик подрос, его тоже определили в уже знакомый садик, а Татьяну Иван заставил учиться. По сопротивлявшись, она поступила в техникум и получила диплом бухгалтера. К этому времени дочка пошла в школу и они получили квартиру. Школа и садик были почти рядом. Правда часть Ивана на другом конце города. И Татьяне было очень неудобно добираться, приходилось делать две пересадки на автобусах. Иван подсуетился и нашёл ей место бухгалтера в другой части, неподалёку от дома.
В суете, заботах о детях, Татьяна стала забывать свои переживания о Сергее. Тем более, что он так больше и не появлялся в посёлке, по словам подружки. Да и Иван, занимаясь больше детьми, немного ослабил свою заботу о ней. К тому же стал больше ездить в длительные командировки, появляясь дома раз в неделю. Всё вроде наладилось хорошо, но тут грянула перестройка. В городе жизнь вдруг забурлила, заволновалась, выливаясь в демонстрации и непонятные шествия. В части всё было спокойно и обычно, за единственным исключением, им стали задерживать зарплату. А что такое сидеть без денег, имея на руках двух детей. Иван, правда крутился как мог. Завёл дачу и выходные пропадал теперь там. Ездил в пригородный совхоз на уборку, притаскивая рюкзак с овощами. В сезон не чурался ходить в лес. Приносил ягоды и грибы. В общем, голодать не голодали, но и разгуляться не гуляли. Ивану повезло с командиром части. Тот только принял часть и узнав, что семья Ивана, командира передовой роты части ютится в малогабаритной двушке, пробил в новом доме ему квартиру. Новоселье справили перед самым Новым годом. Иван своими руками сделал ремонт и жизнь потекла дальше.
В тот день она пришла домой поздно, дописывала месячный отчёт. Иван был в командировке. В почтовом ящике что-то белело. Открыв его, она достала конверт. Письмо было от подруги. Открыв его, стала тут же читать, прислонившись к стене. Подруга писала о поселковых новостях. О том, что их колхоз распустили, что на заводе начались сокращения. Что посёлок ходит ходуном от перестройки. И лишь в конце подруга мимоходом сообщила, что вернулся Сергей.
- Вернулся! – как-то вяло отметила она событие для себя. Хотя самой хотелось тут же мчаться туда, к нему. Аж в сердце защемило. На непослушных ногах она поднялась в квартиру и раздевшись, прилегла на диван.
- Мам, ты что, заболела? – подошла испуганная дочка.
- Поужинайте там сами, я полежу, - попросила она. Девочка, встревоженная ушла.
Хорошо, что Иван был в командировке. Всю ночь она промаялась, придумывая как съездить в посёлок к Сергею. Но не решилась оставить детей одних, да и на работе заменить её было некому пока. Неизвестность мучительной занозой кололо сердце, а невозможность уехать, гнало волну новых обид. Теперь уже не только на Ивана с его командировками, но и на детей, которых она не может оставить одних. Очередной отпуск был у неё через месяц, и она с нетерпением ждала его, считая дни. Рабочий день теперь у неё начинался с календаря, висевшего на стене в её кабинете. Она несколько минут смотрела на цифру, гоняя в голове мрачные мысли.
До отпуска оставалось три дня, когда пришло письмо от подруги. Среди прочих новостей она сообщила, что похоронили Сергея. Он замёрз, свалившись под забор пьяным. И пролежал там всю ночь. Утром нашли шедшие на работу соседи. Они и похоронили его, скинувшись.
- Похоронили! - внутри Татьяны будто что-то оборвалось. – Похоронили!
Она с трудом добралась до квартиры и свалилась на диван. Иван был к счастью дома и увидев состояние жены, вызвал скорую. В больнице она пробыла четыре дня и вернулась домой осунувшаяся и мрачная. В семье поселилась тревога. Не понимая причин состояния жены, Иван всячески пытался вывести её из ступора. Наблюдая его потуги, Татьяна с трудом сдерживалась, чтобы не наорать на мужа. И с облегчением вздохнула, когда он уехал в командировку. Но теперь раздражать её стали и дети своими просьбами и приставаниями. На них-то она не сдерживалась. Дети стали чураться матери, не понимая её поведения. Вернувшийся муж, в первый же вечер получил свою порцию Татьяниных эмоций и был буквально шокирован.
Раз сорвавшись, Татьяна больше себя не сдерживала, и вскоре заметила, что домашние старались избегать её, по возможности уходили из дому. Пустота в квартире приносила временное облегчение. Но внутри росло жжение обиды и ненависть ко всему свету. Она потемнела лицом, осунулась. Второй раз её опять увезла скорая. Пришедшего навестить утром Ивана, лечащий врач остановил в коридоре.
- У вашей супруги рак желудка четвёртой стадии, - глядя виновато ему в глаза, сообщил врач. – Сразу скажу, что операция в этом случае практически бесполезна. У неё пошли уже метастазы. Сами понимаете. Все их удалить мы не сможем.
- Сколько ей осталось? – с трудом вытолкал слова Иван.
- Ну? – врач развёл руками, - как Бог даст. Может год, может месяц?
Что она больна раком, она узнала случайно, узнав, что в их палате все такие и лежат. Иван ей ничего не сказал. Забрав из больницы окружил заботой и вниманием. Она больше не ругалась. Взяв отпуск, Иван свозил её домой к родителям. Там она, под предлогом навестить подругу, пришла на поселковое кладбище. Могилу Сергея с трудом нашла в самом углу кладбища. Обвалившаяся бугорок, покосившийся крест, несколько поблекших на солнце пластиковых цветов. И кусок фанеры с его именем на кресте. Это всё, что осталось от её Сергея.
Она долго сидела на старом пне, глядя на фанерку. В душе больше не было ничего, одна, какая-то гулкая, пустота. Натянутая как гитарная струна. Вернувшись домой, она как бы со стороны наблюдала, как ведут себя притихшие родители. Ей стало смешно и она предложила вдруг выпить. И впервые опрокинула целую стопку самогона. Задохнувшись, запила подсунутым матерью молоком. Утром они уехали. На работу она больше не ходила. Ей определили группу и дали пенсию. Пока было тепло, она ходила на дачу, забивая внутреннюю боль таблетками. Как похолодало определила себе место на диване у телевизора. С грустью смотрела, как бурлила на экране страна. Как рушились надежды и планы миллионов людей. И сравнивая их со своими, мрачнела всё больше.
А потом она слегла. Шевелиться сил не было. оглушающая боль заполняла каждую клетку её тела, отключая любые желания. Тешила одна единственная мысль.
- Скоро мы будем вместе мой любимый.
Ей было всего тридцать восемь лет, когда она ушла. Ни муж, ни дети, так и не поняли, и не приняли её уход, оставив в памяти её образ и свою любовь к ней. Её похоронили на том же поселковом кладбище, что и Сергея. Муж постарался. Оставшись один, он долго сидел у могилы, глядя на её фотографию, где она улыбалась жизни и, наверное, ему. А с росшей рядом берёзы падали золотистые осенние листья.
