2. Когда вся компания вернулась на берег, Василий Яковлевич сразу засобирался.
-Я, Юра, поеду... Домой. Отосплюсь, отдохну, приду в себя. На сегодня с меня хватит приключений.
-Да ты что, Василий! Как же я с ней? Без тебя? Я думал, закатим шикарный ужин, в честь нашего... То есть, ну в честь, ты понимаешь... Что всё обошлось...
-Слушай, Юра, ты не пойми меня неправильно, но твоя жена... Она, мягко говоря, меня сейчас чуть не порешила, а потом обвинила в таком!... Даже говорить противно. А потому, сидеть после всего этого с ней за одним столом... Сам понимаешь. Не очень хочется.
-Тормози, тормози, Вася. Ну да, Милка она такая. Я сам, знаешь ли, иной раз с трудом её терплю. Но я с ней поговорю! Давай, Вася, как это там называется, закроем гештальт - он хохотнул в восторге от собственной находчивости - и отдохнем как следует, а? Как тебе идея? Она тебя больше не тронет, я обещаю...
-Да уж, не тронет... - пробормотал Василий Яковлевич.
-Ну пойдем, пожалуйста, а, друг?
Синичкин взглянул на Юру. Тот выглядел таким пришибленным и столько жалостливого было в этом его "друг"... Мягкий Василий Яковлевич снова сдался.
На завтра Юра уже составил план мероприятий, от которых Василий Яковлевич решил не отказываться. Съездить в заповедник и посетить старинный дворец он хотел и сам. А лучшего случая все равно не представится: без жены он спокойно осмотрит дворец, изучит экспонаты, внимательно прочтет все аннотации. Ведь Нина не разделяла его стрaсть к истории, ей больше нравилось просто гулять по дворцу, делать красивые фото или слушать экскурсовода. Но не так долго, как хотел он. Подолгу топтаться около экспонатов и читать информацию она просто не могла.
Утром Синичкина разбудил уже привычный грохот. Дверь, его многострадальная дверь... "И как она еще держится?" - мелькнуло в голове. Василий Яковлевич поспешил открыть.
-Ну что ты там, в самом деле? Жив вообще? Я тут уже 20 минут под дверью околачиваюсь...
"Всего пять" - раздраженно подумал Василий Яковлевич и, в сопровождении своего бессменного товарища, пошел умываться.
Решено было сначала поехать во дворец, а потом погулять по заповеднику. Мила ехать отказалась: Юра объяснил это ее плохим самочувствием. Видимо поэтому он был взбудоражен больше обычного: в отсутствии жены его потянуло на откровения. Он подробно рассказывал про свою жизнь и работу, отношения с Милой и прочее, прочее... А еще прихватил с собой бумажный пакет, в котором регулярно обновлялись бутылки с пивoм. Василий Яковлевич же дождаться не мог, когда же они, наконец, приедут во дворец.
Наконец, вдали показался старинный парк, за которым маячило огромное величественное здание. Василий Яковлевич порядком подустал от Юриных излияний и во дворце надеялся оторваться от своего назойливого спутника.
Наконец, они зашли. Внутри было немного сыро и так по-старинному... Василий Яковлевич даже уловил тот особый запах, присущий строениям с вековой историей. Книги, старая мебель, пыль... Затаив дыхание, он проговорил:
-Чувствуешь, Юра? Как пахнет, да?
-Воняет чем-то - ответил Юрий, в очередной раз отхлебнув из пакета.
Василий Яковлевич сразу направился к стеклянным стендам с экспонатами. Но Юру это явно не устаивало. Немного постояв рядом и поводив пальцем по стеклу, он не выдержал.
-Вась, ну что ты к ним прилип-то? Ну лежат тут под стеклом монеты всякие, брошки, бумажки... Нам-то это зачем? Ну просто шерше ля фам какой-то... Пошли-ка лучше для фоток антуражи искать! А то как же я приеду без фоток из дворца? Даже в одноклассниках нечего будет выложить!
-Да нет, Юра, это же не просто монеты и бумажки... Вот смотри, 1820 год: в это время...
-Тю-тю-тю, Вася, тормози... Я тебе говорю, слушай: фигня это всё! Пошли-пошли-пошли!
По просторным коридорам бродили туристы и несколько экскурсий. Синичкину не удавалось толком ничего разглядеть, потому что всё это не подходило для "антуража" Юриных фоток. Наконец, в дальнем зале, где экскурсовод что-то рассказывала группе туристов, Юра нашел то, что так долго искал.
-Оппааачки, вот это мне подходит! Надо только дождаться, пока все уйдут.
За бархатной веревкой стоял трон, рядом на столике лежала блестящая корона, а чуть поодаль были выложены царские одеяния. Экскурсия двинулась к выходу и Юра начал действовать. Прикрыв двойные позолоченные двери, спокойненько подлез под ограждение и уселся на трон. Такого неуважения к историческим ценностям Василий Яковлевич выдержать просто не мог!
-Что ж ты делаешь? Это же наша история! Ты что не видишь надписи на табличке? Нельзя туда заходить, а тем более садиться на трон! Если б все так делали, от нашего культурного наследия уже ничего не осталось бы...
-Ну что ты завелся, Вася? Ты лучше не кипишуй, а фоткай быстрей! А то вдруг зайдет еще какая-нибудь тётка музейная, разорётся или оштрафует... А нам это надо? Не надо. Вот... Сфоткай-ка, типа я - царь!
Юра водрузил на свою лысую обгоревшую голову корону и укрылся золоченой тканью, которой был накрыт столик. Затем выудил из своего рюкзака бутылку пива и сделал вид, что пьет.
-Ты понимаешь, что нас за это охрана может вышвырнуть? - кипятился Синичкин, лихорадочно поглядывая на двери.
-Вася, ты меньше говори, а лучше фоткай! - развалившись в троне и посaсывая пиво, как ни в чем ни бывало, проговорил Юра. - Меня-то всё это мало волнует. Я мeнтoв, а тем более всяких там охранничков не боюсь. Пока не сфоткаешь, я отсюда не уйду.
Василий Яковлевич вытащил телефон и быстро сделал несколько фото. Потом развернулся и вышел. Юра, чрезвычайно довольный собой и слегка окосевший от выпитого на жаре пива, вывалился вслед за ним.
-Вась, а тебя чё, не надо фоткать? Ты что ж, никуда не выкладываешь? Есть ты где-то вообще? В одноклассниках или контакте? - Василий Яковлевич на секунду остановился, бросил на Юру уничтожающий взгляд и продолжил идти.
-Ну ладно-ладно - Юра поднял руки -Не хочешь - не надо! Чего так заводиться-то?
Юра отправился на поиски новой порции пивa и Синичкин, наконец, остался один. За то время, пока тот отсутствовал, ему удалось-таки спокойно походить по дворцу: всё рассмотреть и прочитать.
Настроение улучшилось, раздражение на Юру поутихло и тогда он всё-таки решился продолжить их совместное путешествие и поехать в заповедник. Они шли по горным тропам. Юра жаловался на подъемы и невыносимую жару, попутно отхлебывая из очередной бутылки. Василий Яковлевич же наоборот наслаждался горным воздухом и окружающими пейзажами.
Юра в очередной раз предложил ему пивo и получив отказ, в недоумении уставился на него.
-Слушай, ну ты и кадр! Жены нет, один, никто не следит, мозг не выносит. А ты всё равно расслабиться себе не даешь! Знаешь, меня вот мать в детстве пугала, когда я дома один оставался. Типа, на работе у нее есть волшебный телевизор: всё узнает, всё увидит, что я тут буду делать. Так я сидел, как мышь, пока не понял, что этого самого телевизора не существует! Так и ты! Ни выпьешь ни капельки, ни на девочку не взглянешь... Хотя тут ходят тааакие экспонаты! - Юра присвистнул вслед двум молоденьким подружкам в корoтких шoртиках.
Синичкин хмыкнул и с достоинством проговорил:
-Какие девочки, какое пивo, Юра?Неужели ты не видишь? Мне это не нужно. У меня есть моя Нина. Я ее люблю. Жду, когда она приедет. У нас семья, дочь. Мы всегда так весело вместе отдыхаем!
-Погоди, Вася, тебе сколько? Под полтос где-то? Какая любовь в твои-то годы? О чем ты вообще толкуешь? Разводишь что ль меня?
-Зачем мне это? Я правду говорю, вот и всё. Ну да, может уже и нет того, что в молодости. Стрacти поутихли. Но пришло другое. Она мне родная, Юра.
-Блин, ну это вообще! Я от своей не знаю куда бечь, как отвязаться хоть на денек! А этот ждет...
-Юр, ты извини, но если тебе от нее все время бежать охота, зачем ты с ней живешь? Разве так можно? Без любви, даже без симпатии...
Юра озадаченно смотрел на Синичкина:
-Да ты чё, Вася? Ну не понимаю я! Какая любовь, какая симпатия через столько лет может быть? Женился в двадцать на худенькой девчоночке с длиннющими волосами. Талия, как говорится, два пальца в обхват... А теперь что? Ни талии, ни волос, тьфу... Смотреть даже не на что. Но без нее я как же? Никак, это точно! Привык я, Вася. Пoжрать, постирать, убрать. Имущество общее, дача, огородик. Она там такие помидоры выращивает, ммм, Вася, закачаешься! Надо будет тебе приехать попробовать как-нибудь. Вот тебе и вся шерше ля фам! - развёл он руками.
За деревьями показался небольшой зоопарк. Табличка оповещала, что вход бесплатный. Синичкин уже повернул было назад, но Юра его остановил.
-Вась, а пошли посмотрим! Я последний раз в зоопарке был, когда мои пацаны малые были!
Около клетки с обезьянами топталась пожилая пара. Они улыбались и вполголоса приговаривали:
-Der lustige affe!
Юра незамедлительно отреагировал на нерусский говор:
-О, смотри-ка, кто тут у нас! Как их сюда занесло-то по нашим временам? Фоткают всё что-то! Счастливые такие... Смотри, Вася! Ща мы им покажем русскую дастиш фантастиш!
Василий Яковлевич попытался что-то возразить, но Юра уже подошел вплотную к туристам и загрохотал невпопад всё, что знал:
-russia tourista, гут, натюрлих, шерше ля фам!
Те только испуганно улыбались и кивали с застывшими лицами. Юра отодвинул иностранцев в сторону и принялся совать обезьяне бутыль с пивом, сопровождая всё это диким хохотом. Тут же показались смотрители. Но Юра не унимался. Он уже был хорошо навеселе, да и жара сделала свое дело.
Взбесившиеся обезьяны бегали по клетке и, наконец, одна из них схватила бутылку и и с визгом разбила ее о прутья клетки. Затем, изловчившись, ухватила Юру за палец. Визг обезьяны слился с его отчаянным: " Т...ю мать!"
С несчастным видом и забинтованным пальцем Юра вышел из местного медпункта.
-Сказали, что с пивoм на территории нельзя! Зачем тогда продаете? -кипятился он - Хорошо хоть не прокусила, только поцарапала, твaрь... - сквозь зубы процедил он.
После происшествия в заповеднике, Синичкин получил своего рода свободу от навязчивого друга. Юра ходил хмурый, без дежурной бyтылки в руке. И с женой. При случайных встречах, они обменивались лишь приветствиями, а потом расходились в разные стороны.
Василий Яковлевич отдыхал. Неудачи первых дней, а также полубессонные ночи в ветхом домике, скрашивало утреннее купание в чистейшем море, прогулки по окрестностям и отличная погода.
Нина приедет завтра. Василий Яковлевич, довольный вкусным ужином в маленьком рыбном ресторанчике, как обычно прогуливался вечером по набережной. И тут на плечо легла чья-то тяжелая рука. Он вздрогнул от неожиданности и оглянулся.