Я со своего несуразного горя был шумным и привлек ее внимание. Это было так по-детски, ведь ничего ужасного не произошло, а для меня словно мир рухнул. Стало так неприятно, внутри боролись чувства между собой. Сердце гнало о том, что у любви не всегда одинаковые интересы, а мозг твердил об оскорблениях, сказанных моей девушкой в мой же адрес.
Я не желал привлечь чье-либо внимание и был крайне удивлен, когда моя одноклассница, с которой наше общение сходило на нет, поинтересовалась, что со мной случилось. Я рассказал все честно, в мельчайших подробностях, о всех оскорблениях и чувствах, что терзали меня. Я поделился тем, что так отяжеляло мою грешную душу. Скрывать деталей не стал, мол, так и так, поругался с девушкой из-за того, что некоторые наши интересы совершенно не совпадают. Хотел прыгнуть с парашютом, а в меня полетели не самые лестные выражения с ее стороны. Я совсем не ожидал того, что моя одноклассница меня поймет. Спокойствие в ее голосе придавало уверенности, такая теплая и нежная ладошка на плече заставила улыбнуться.
И тогда я спросил у нее об этих дурацких парашютах. Я заметил, как глаза ее загорелись, в них зажегся маленький огонек, блекнувший из-за учебы, вечной работы и нереальных целей, которые она достигала. Она сказала, что это ее главная мечта и сжала руку на моем плече сильнее. Тепло пробралось под тонкую ткань черного свитера, под кожу, добралось до костей, заставляя дрожать.
И я исполнил ее мечту. Привез на вертолетную площадку, нашел лучших инструкторов, подготовил материалы и сделал так, чтобы все прошло идеально. Такие планы составляла обычно она, но в этот раз я был одержим идеей дать ей возможность отдохнуть, не чувствовать ответственность за все и просто насладиться моментом, главной мечтой ее жизни.
Я помню, какую шикарную забрал ее с квартиры. Мама ее пошутила про нашу любовь, отец пригрозил свернуть шею при малейшем моем неправильном шаге. Я вел себя сдержанно, чувства досады тронули сердце, но я проглотил этот ком и улыбнулся, словно все так и должно быть. Словно правильно, что ее родители нас сводят, словно правилен ее взгляд в мою сторону, который нельзя оставлять незамеченным.
Я помню, как она прыгала мне на шею, завидев всю картину, над которой я работал на протяжение месяца. Помню, как она улыбалась, смеялась, смотрела с такой добротой, таким нежным взглядом, как бы я ни хотел признавать, но влюбленным. Чистая наивная душа, не тронутая никем, кроме чувств первой любви.
Я помню эти ее дурацкие фотографии, которые она просила меня сделать. Мы выглядели такими смешными и глупыми, но счастливыми. Словно весь мир в ту секунду принадлежал нам.
Да так оно, черт возьми, и было. Мы оба забылись, оставив невзгоды и проблемы за пределами этой площадки. Они перестали казаться такими уж сложными, а учеба столь важной. И все вдруг заиграло красками, стало ярче, красивее. И она передо мной в этом простом костюме для прыжка, обвязанная тросами безопасности, с рюкзаком на спине, без тонны макияжа и с растрепанными недлинными волосами. Улыбка ее могла заставить преподнести ей весь мир на блюдечке. И только попроси она это, я бы выполнил незамедлительно.
Но я смотрел на нее, и сердце неприятно сжималось. Я был недостоин ее красоты и чистоты. Моей грешной душе под стать была та, которую я любил. С таким же вагончиком скелетов в шкафу за спиной. Я ощутил себя предателем, за что ненавижу себя до сих пор.
Ведь я любил ту, что накричала на меня за идею с парашютом, назвала недоумком и кучей еще обидных фраз. Но я простил ей это в ту же минуту, ведь сердце трепетало перед ней. Накричала за минуту до того, как та чистая и наивная душа положила мне на плечо свою теплую маленькую ладошку и заставила улыбнуться тепло и по-настоящему.
Такая влюбленная она стояла передо мной, такая красивая. Она верила в счастье, верила, что мы можем быть вместе. Ее наивные мысли и юношеская любовь были самыми светлыми и чистыми в моей долгой грешной жизни. Она смотрела на меня со всей любовью, а я планировал убить ее любовь, разбить сердце на сотни осколков. «Совсем скоро», - обещал я себе. – «Признаюсь ей, что полюбить не смогу». Я поверил в собственные обещания. Угомонил свою совесть, что расскажу ей правду. В любой другой момент, кроме того, когда она стояла передо и светилась от счастья и адреналина, полученного, когда мы прыгали с парашютом. Я исполнил ее мечту. Я исполнил свою мечту. Вот только радовался я больше не прыжку с парашютом, а ее горящим глазам. На этот раз я и правда выделился: подарил ей одновременно самые радостные и грустные воспоминания в ее жизни.