Друзья простились у забора нового дома. Они долго смотрели в глаза друг другу, передавая то, что невозможно выразить словами. Не отводя взгляда, Мурлап потерся носом о нос Мурнюха:
- Прощай, друг! Я не забуду тебя, - слезы стояли в глазах рыжего кота, но он изо всех сил старался не выпустить их на волю.
Мурнюх кивнул:
- Прощай! Спасибо, что был со мной сегодня и проводил, - хрипло ответил он и медленно полез под калитку.
Несколько метров до крыльца отняли последние силы и кот смог заползти только на третью ступеньку. Лежа на ее ледяной поверхности, понимая, что еще немного, и он уснет навсегда, Мурнюх думал.
Какая странная жизнь, - размышлял кот, - еще недавно мы с кошкой приходили сюда, радовались найденной еде, а сейчас я лежу здесь один и мне осталось совсем немного этой жизни. А я так и не нашел кошку, не помог ей, возможно коты-разведчики и правы, и ее уже нет на этой земле. Но тогда мы с ней сможем встретиться на Бастерии, куда по рассказам стариков отправляются все коты и кошки в конце пути,- он даже встрепенулся, когда эта мысль пришла ему в голову, - если она там, я обязательно ее найду и больше не подведу!
Мысли текли медленно, наползая друг на друга. Кот вспоминал, как они с кошкой познакомились, как она всегда волновалась за него, как вылизывала, когда он приходил с ранами от драк и боев.
Моя маленькая, нежная Пятнистая, - думал Мурнюх, закрывая глаза, - скоро мы встретимся.
Размышления прервал резкий скрип двери и руки, схватившие кота и прижавшие к себе.
Какой теплый человек, - мелькнула мысль, - и почему-то без верхней шкуры.
Человек рванул обратно в дом, быстро стряхнул с кота снег и завернул во что-то мягкое.
Мурнюх открыл глаза и посмотрел на женщину, давшую ему имя.
Вот и мое время настало, - пытался передать он взглядом, - ты не сердись, человек, я пришел попрощаться. Спасибо тебе.
- Ну, уж, нет, дружок! Что это ты надумал?! Глупости всякие! Сейчас я что-нибудь придумаю, и ты больше не будешь на улице. Заболел, тоже не конец света – вылечим. Тебе еще жить и жить! Так что давай согревайся, вот я положу тебя к батарее и пойду, принесу еды, - услышал он в ответ.
От батареи шло восхитительное тепло, лапы и тело уже привычно закололо тысячью иголочек, но Мурнюх не обратил на это внимания. Он уже принял решение уйти, и был уверен, что даже женщина, давшая ему имя, не сможет этому помешать.
Но он ошибся. Женщина оказалась очень упрямой. Она снова и снова колола его иголками, после которых слабость немного отступала, заставляла глотать что-то горько-противное, лезла к глазам и носу. В какой-то момент Мурнюх даже вышел из своего безразличного состояния и рыкнул на нее.
Только она почему-то не испугалась, а обрадовалась. Схватила его на руки, стала целовать, гладить, говорить, что он большой молодец, и раз уже может рычать – значит, болезнь отступает.
Мурнюх и сам чувствовал, что слабости почти не осталось, голова была ясная, кашель больше не заставлял его задыхаться. Но кота это не радовало. Он уже почти ушел за грань, поверив, что именно там встретит свою кошку и эта отсрочка была ему не нужна. Он отказывался от еды и целыми днями лежал, поджав под себя лапы и опустив голову.
- Эй, - услышал он как-то из-за двери, но даже не пошевелился. Местные кошки не в первый раз уже пытались с ним познакомиться, но ему это было не нужно.
- Эй, кот!
Кто же там такой настойчивый, - раздраженно думал Мурнюх, - неужели непонятно, не хочу я разговаривать и знакомиться. Не нужен мне никто.
- Мурнюх, - все тот же настырный голос.
Мурнюх? – удивился кот, - откуда домашние могли узнать мое имя?
- Вот ведь вредный кот, - возмутились за дверью, - ну и не надо, так и передам кошке, что ты не захотел разговаривать.
Кошке? – Мурнюх подскочил и рванул к двери.
- Какой кошке, - припадая к щели между дверью и полом, чтобы лучше расслышать ответ, дрожащим голосом мяукнул он.
- Сейчас ее зовут Василиса, но она говорит, что раньше звали Пятнистая, - затараторил голос, радуясь, что кот, наконец, откликнулся, - она наверху и уже замучила меня просьбами узнать о тебе. А ты все никак не отзываешься. Она, между прочим, волнуется, хотя сама недавно болела, и еще всем рассказывает, какой ты прекрасный. А я ей рассказала, как мама принесла тебя и она...
- Подожди, - прервал его Мурнюх, - как она сама? В порядке? Как она попала сюда?
- О, заговорил, - рассмеялся собеседник, - правильно кошка сказала позвать тебя по имени. Она в порядке, только за тебя переживает. И она сама пришла, мама даже растерялась, - за дверью хихикнули, - а потом, вздохнула и сказала, что любой пришедший за помощью обязательно ее получит. Теперь Василиса наверху в камантине, как и ты. Так что ей передать?
Мурнюх молчал. Он сидел и даже не пытался бороться со слезами облегчения и счастья, катившимися из глаз.
Она жива. Жива. И я ее все-таки нашел, - думал он, уткнувшись головой в дверь.
- Эй, Мурнюх или Рейс, не знаю, как тебя правильно теперь называть. Так что передать Василисе?
- Тебя как зовут? - спросил Мурнюх.
- Джини-Ача, - после краткой паузы ответил голос.
- Джини, спасибо тебе! Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала!
- Да, чего уж там, - смутилась кошка, - всего лишь сказала тебе про Баську, это мы между собой ее так зовем.
Мурнюх помолчал минутку, пытаясь успокоиться:
- Джини, передай Василисе, что у меня все хорошо. Очень хорошо! И так теперь и будет. И еще передай, что ее мечта исполнилась, мы оба стали домашними и у нас появился свой человек!
- Странный ты, - задумчиво протянул голос, - но вообще-то все правильно сказал. Ладно, пошла я к ней, обрадую.
- Джини, - окликнул ее Мурнюх, - называй меня Рейс. Теперь это мое настоящее имя.