Законопроект, который должен запретить пропаганду ЛГБТ (уже среди взрослых), как и антисемейную пропаганду вообще, вызвал определенную полемику — у него нашлись как сторонники, так и противники.
Один из их доводов — ущерб, который этот закон, как предполагается, нанесет отечественной культуре.
Запреты такого рода, как полагают некоторые комментаторы, погубят литературу и кино — сюжет предполагает конфликт, конфликт предполагает какие-то элементы греха и порока, художник изображает жизнь — а в жизни бывает всякое, в том числе и моральные небезупречности, и тут даже в классической литературе ужас что такое — персонажи изменяют своим половинам, молодежь вступает во внебрачные связи, дерется на дуэлях и даже употребляет алкоголь.
Запретив изображать страсти человеческие, законодатели погубят искусство.
Нельзя сказать, что за такими опасениями нет вообще ничего; но эта проблема возникает не в первый раз — тут примерно как с ограничениями на порнографию. Где кончается изображение, уместное в контексте произведения, и начинается порнография — заранее установить трудно. Да и по конкретным случаям могут возникнуть разногласия. Но говорить, что ограничения, налагаемые на порнографию, совершенно задушили искусство, было бы преувеличением.
Но закон действительно может осложнить жизнь нашим писателям и сценаристам — хотя это, скорее, пойдет на пользу нашей культуре. Поясню, что я имею в виду. Человек всегда сталкивается с соблазном экономить усилия, срезать углы и двигаться по пути наименьшего сопротивления.
В области культуры это проявляется в двух тенденциях — во-первых, эксплуатации человеческих слабостей, во вторых — в тотальном подражании.
Автор продает мечты и грезы; проще, если эти грезы носят внеморальный характер. Представьте себе супругов, влюбленность которых успела остыть. Он уже тайком заглядывает на определенного рода сайты, она про себя мечтает о принце, который увезет ее от этой жизни. Такое бывает — и если людям хватает доброй воли и мудрости, они находят способ преодолеть все это и сохранить верность друг другу.
Но, пока они дают слабину, этой слабостью готовы воспользоваться поставщики соответствующего, как теперь говорят, «контента» — недовольному мужу предложат фильмы о каких-нибудь неистовых мужских приключениях, жене — романтическую историю измены, где тоже будет грубый и опостылевший муж и чудесный герой-любовник.
А их сыну-подростку, который уже терзаем гормонами и не знает, что с этим делать, какое-нибудь «Лето в пионерском лагере», которое объяснит ему, зачем нужны лучшие друзья.
Причем предложат даже не на деньги Сороса (допустим, финансовые потоки оттуда успешно перекрыли, что не факт), а просто потому, что рынок побуждает людей находить возможности и минимизировать расходы.
А стремление к минимизации расходов (и усилий) побуждает людей к подражанию западным образцам. Зачем изобретать велосипед, если можно перекрасить чужой? Зачем создавать повестку — и находить формы ее выражения — если можно взять готовую (вместе с готовыми формами)?
Конечно, на выходе получаются не шедевры, это очень мягко говоря.
Подражание всегда будет хуже оригинала. Но люди будут стремиться получить результат с наименьшими своими вложениями — им всем кушать надо, не до шедевров.
А оригинал в наши дни носит жестко идеологический характер — западная индустрия развлечений, в том числе, детских, заточена на продвижение радикальной повестки так же сильно, как литература и кино в СССР были заточены на продвижение марксизма-ленинизма. Иногда создается впечатление, что даже сильнее.
Именно эту повестку у нас и импортируют — книжные магазины уже вовсю предлагают романы про однополые отношения подростков — я не буду перечислять названия, зайдя на соответствующие сайты в раздел «Молодежная литература», вы их легко обнаружите — они неплохо расходятся.
Дело не в том, что наши книготорговцы подкуплены могущественными державами, где ЛГБТ уже стало государственной идеологией — не будем умножать сущности сверх необходимого — а в том, что деньги не пахнут.
Какую пользу мы получим — в частности, для отечественной культуры — если предоставим всем двигаться по пути наименьшего сопротивления?
Опасение нарваться на штраф едва ли парализует творческие усилия авторов и сценаристов — но оно перенаправит эти усилия с пути наименьшего сопротивления на путь реального творчества.
Это можно сравнить с протекционистскими тарифами — которые делают невыгодным импорт товаров из-за границы и тем создают более благоприятные условия для отечественных производителей.
Запрет на импорт чужой культурной повестки создаст возможность для формирования своей.
В конце концов, практически всю историю литературы и кино авторы и сценаристы отлично обходились без вожатых, влюбленных в пионеров, и без девочек, страдающих оттого, что они родились мальчиками.
Мы не знаем, чем кончится нынешнее гендерное сумасшествие на Западе — вполне вероятно, что через какое-то время люди, искалеченные в юности «консультантами», которые убедили их «переменить пол», потащат их в суд, а активисты, которые сегодня обвиняют друг друга в недостаточно ревностном служении радужному флагу, будут, напротив, гневно порицать тех, кто тогда не протестовал. Накал нынешнего безумия выглядит слишком острым, чтобы оно продержалось долго. Впрочем, мы не знаем, есть ли у нас в этом отношении основания для оптимизма.
Одно мы знаем — нам незачем импортировать это безумие. И нам лучше поставить на его пути эффективный юридический заслон. Это поможет писателям найти другие темы для творчества, а переводчикам — другие тексты для перевода. Намного более достойные.