XLI.
Весь в пятнах старенький матрас,
РасположИл он на коробках,
И Бога восхвалял не раз,
Что позабыл о нервотрёпках.
Квартир сдавалося не мало,
Но только средств не доставало,
Какую-то арендовать,
И в чистоте в ней проживать.
Так и ютился он на складе,
Уже привыкнув ко всему,
Что было чуждое ему.
И с разрешенья: "Бога ради!"
Устраивал, как мог, свой быт,
Всем миром будучи забыт.
XLII.
Электроплиткой обзавёлся;
И получил однажды в дар,
Когда уже в доверье втёрся,
Большой электросамовар.
Кастрюльку, миску, ложку, чайник,
Привёз ему его начальник,
Ещё стакан, кухОнный ножик,
И пару гнутых чайных ложек.
Обычный рацион Андрея,
Из тех продуктов состоял,
Что покупал или менял,
Что приготовить мог быстрее:
Лапша, консервы и картошка,
Печенье иногда немножко.
XLIII.
Своё бельё Андрей стирал,
Конечно же довольно редко.
Пот с тела тряпкой вытерал.
Ароматичная салфетка,
Когда случайно попадалась,
Ему салфеткой удавалось,
Себя со тщаньем протереть.
Он в том успел поднатореть.
Забавно в общем получалось:
Прожив здесь много дней подряд,
Он охранял, как-будто, склад,
Хоть ничего здесь не случалось.
Средь стеллажей в складской пыли,
Андрей наш проводил все дни.
XLIV.
Приятных времяпровождений,
На складе вряд ли мы найдём.
От всевозможных развлечений,
К вполне конкретным перейдём,
Те, что возможнее всего,
Доступны были для него.
На складе было крыс в избытке,
Но все потуги и попытки,
Которые предпринимались,
Чтобы их всех перетравить,
Чтоб окончательно изжить,
Увы, ничем не увенчались.
Как только грузчики стихали,
По полу взад-вперёд сновали,
XLV.
Те крысы с длинными хвостами,
Между поддонов, стеллажей,
Усеяв мелкими следами,
Бетонный пол. От "кутежей",
Когда те крысы пировали,
Товары многие страдали.
Ворчали все кладовщики.
Им было явно не с руки,
Под утро списывать убытки,
И чтоб решился сей вопрос,
Один из них "Сайгу" принёс.
Андрей наш с первой же попытки,
Чтобы никто товар не грыз,
Перестрелял с полсотни крыс.
XLVI.
И крысы в страхе присмирели.
Хоть и ходили через склад,
Товары грызть они не смели,
Не теребили всё подряд.
К тому ж для крыс обыкновенных,
Теперь послушных и смиренных,
Лишившихся привычных благ,
Стал страшен уже новый враг:
Иные крысы больше кошки,
Откуда-то средь них взялись,
И так охотой увлеклись,
Собратьев выбрав для кормёжки.
Крыс, что поменьше их, гоняли.
Поймав, немедля поедали.
XLVII.
Порою будни трудовые,
Довольно быстро пролетали.
Неслись, как кони скаковые.
За горизонтом исчезали.
Иные медленно тянулись:
Часы в столетья обернулись.
Они для добра молодца,
В томленьи длились без конца.
Но в праздники и в выходные,
И вовсе время замирало,
И вспять движенье начинало,
Презрев законы временнЫе.
Как-будто в бражной ендовЕ,
Бродили мысли в голове.
XLVIII.
Андрей наш поначалу думал:
Ну, почему ж он так не счастлив?
Но сколько б дум не передумал,
Остался разум безучастлив,
К душевным мукам и терзаньям;
К его задумчивым стенаньям.
Затем Андрей переключился,
И новой думою томился:
Ну, как же он попал впросак,
О хитрой позабыв уловке?
Ведь сыр бесплатный - в мышеловке!
Он действовал же, как слабак.
Ловушка та для дураков,
А он, как раз, и есть таков!
XLIX.
От своих скудных наблюдений,
За крысами, крысиных склок,
И от бесплодных рассуждений,
Андрей под вечер как-то смог,
Задуматься о смысле жизни,
О Боге и монотеизме;
О том, кто в этом мире он?
С какою целью был рождён?
Крутилось мыслей в нём не мало,
Ища ответы на вопросы,
Что возвышались, как колоссы.
Сознанье различать устало.
Вокруг лежанки сон блуждал.
Андрей тихонько засыпал.
L.
В коротком и летучем сне,
Пред ним явилась снова крыса.
Андрей, уверенный вполне,
Меж пальцев с веткой барбариса,
Поднялся и пошёл за ней.
За стеллажом Страна Теней,
Так явственно пред ним предстала.
Там, наклонившись с пьедестала,
Перстом дух чей-то указал,
Вниз на подножье постамента.
Но там до этого момента,
Всё было пусто. Угасал,
Свет дня в объятьях тёмной ночи.
Уже не различали очи.
LI.
Но только тут же свет иной -
Свет сокровенных тайных знаний,
Вдруг вспыхнув в темноте ночной,
Раскрыл все грани ожиданий.
Свет шёл от груды старых книг.
Андрей, как робкий ученик,
Чтоб их поднять, уже нагнулся...
Но, ах, и сразу же проснулся.
Он видит крыса пробегает.
Он следует, как верный паж.
Свернула крыса за стеллаж.
Его там мирно ожидает,
Две дюжины книжонок старых,
Потёртых, пыльных, обветшалых.
LII.
Философические книги,
Андрей наш сразу же отверг.
В них мысли - для ума вериги.
В них светоч истины померк.
Он с упоением читает,
Хотя не всё в них понимает,
Блаватскую, Алису Бэйли,
Что прежде изумить успели,
Весь мир учением своим.
Конечно же Анни Безант,
Чей сверхмистический талант,
Естественно не оспорим.
Их теософские труды,
Взрастили славные плоды.
LIII.
Теософической наукой,
Андрей отныне увлечён.
Он, распрощавшись с хмурой скукой,
Занятным чтеньем поглощён.
Пред ним встают, как из пучины,
Событий каверзных картины,
И он по-долгу вечерами,
Ждёт встреч с оккультными мирами.
"Разоблачённую Изиду",
Андрей два тома прочитал,
Но жажду сильную питал,
Как маг питает к чароиту...
Взялся за "Тайную доктрину",
И прочитав наполовину,
LIV.
Решил, что надобно ему,
С такими же, как он, общаться;
И даже, может, кой-чему,
Смогли б совместно обучаться,
Надеясь, что в обмене мнений,
Иссякнет даже тень сомнений,
О том, что в мире необычно,
От жизни суетной отлично.
Андрей в газетах стал искать,
Тех, кто, уйдя от догматизма,
Идёт дорогой оккультизма,
Чтоб самого себя познать.
Теософический кружок,
Найти он в Кемерово смог.
LV.
Сергей над ним - домоклов меч.
Едва себя лишь обнаружишь,
Как голова скатИтся с плеч,
И службу скверную сослужишь,
Ты сам себе. Неровен час,
Сергей во мщении погряз,
Как только недруга он встретит,
То пулею своей отметит.
И всё-таки Андрей собрался,
Родню проведать в выходные.
Пути продумал обходные,
Чтобы Сергей не повстречался.
А у родни ждало письмо,
Пришедшее не так давно.
LVI.
В письме от мамы говорилось,
Что у неё всё хорошо;
Что в Мариинске приключилось;
И, что друзей не обошло,
В тот год ужасное несчастье,
В их семьи принеся ненастье.
Три одноклассника погибли:
Что первого машиной сшибли,
Когда стоял на остановке.
Водитель - пьяный богатей,
Оставил в сиротах детей.
Второй погиб при установке,
На фабрике электросети.
Так кто ж за смерть его в ответит?
LVII.
У третьего - сердечный приступ,
Случился. Он, придя с работы,
Схватился за оконный выступ.
Так вымотали все заботы.
Хоть до больницы довезли,
Врачи беднягу не спасли.
Он был мужчиной молодым,
Но, уж, морщинистым, седым.
Чуть ниже мама приписала:
На третье в ночь погиб Сергей.
Сынок, прости его скорей.
Его судьба, уж, наказала.
Остывший труп в лесу нашли,
Там, где стояли "Жигули".