Замысел этого эпохального для советского кинематографа фильма родился у скромного корреспондента газеты "Вечерняя Москва" Евгения Габриловича зимой 1935 г., когда он по заданию редакции находился в Одессе, чтобы описать зимний поход Черноморского флота.
В трамвае он увидел девушку, наверное, вот такую же
Она держала портфель, прижимая его сбоку к длинному, тяжелому пальто, ноги были в грубых чулках и башмаках, и вся она была какая-то легкая и озабоченная и как-то наивно и строго о чем-то задумавшаяся. Вот тут-то я и подумал, что надо бы написать для кино о такой вот девчушке. Всю дорогу обратно в Москву я думал об этой девчушке.
В Москве Габрилович предложил кинорежиссеру Юлию Райзману снять камерный фильм любви вот такой девушки. Но пришлось повременить. У Райзмана были немного другие планы. Первоначально он с Габриловичем написал сценарий фильма "Последняя ночь" об октябрьских, 1917 г., боях в Москве. Затем снял фильм по первой части романа Шолохова "Поднятая целина".
А Габрилович в это время вместе с Михаилом Роммом написал сценарий фильма "Мечта". И только весной 1940 г. Габрилович приступил к написанию для Райзмана сценария этого "камерного" фильма.
В помощь Габриловичу, у которого это был всего лишь третий сценарий, Райзман предложил своего давнего соавтора, с которым снял до этого три фильма, одного из опытнейших советских сценаристов Сергея Ермолинского. К 1929 году он был уже вполне успешным сценаристом. Закончил отделение востоковедения в Московском университете, страстно увлекался литературой и мечтал писать о Грибоедове. Но кино, которое было тогда на пике своей популярности, невероятно его увлекло. Он работал на нескольких картинах с молодым Юлием Райзманом; они подружились и много путешествовали.
Габрилович с Ермолинским написали сценарий. Хоть и с большими трудностями, он был утвержден. Претензии были вот такого рода
Обыкновенная хорошая советская девушка, случайно познакомившись с шофером такси, горячо полюбила его. Шофер, по замыслу автора, легкомысленный, не достойный любви девушки. Она глубже его, серьезнее, у нее цельный характер. Постепенно, под влиянием встреч с девушкой, ее любви, юноша подымается, обретает в себе новые силы. Ее самоотверженная любовь вызывает в нем серьезное ответное чувство. Идея сценария интересна, но осуществление замысла, как это показано в сценарии, вызывает возражения.
Шофер, перерождающийся под влиянием любящей его Машеньки, показан таким, что уважающая себя девушка должна презирать его, а не любить. Зритель законно будет негодовать, что девушка продолжает любить человека, своим легкомыслием, поведением, оскорбляющим ее человеческое достоинство. Автор же сценария, вопреки здравому смыслу, заставляет ее переносить оскорбления потому только, что ему нужно, чтобы девушка обязательно перевоспитала шофера, порядочного забулдыгу.
Вызывает сомнение завязка событий. Девушка случайно знакомится с шофером такси, отвозившим ее домой. Принцип случайного знакомства, переворачивающего жизнь человека, характерен для западного кино. Смысл его там понятен. Жизнь обыкновенного человека — работницы, служащей протекает одинаково, изо дня в день, окружают ее такие же люди, просвета нет. И вдруг, случайное знакомство вводит ее в другой, новый мир, приносит счастье. Это очень любят в американских фильмах, чтобы внушать массе людей иллюзию, что с каждым из них может тоже нечто случиться: девушку полюбит сын миллионера, парня какая-нибудь замечательная актриса, на голову бедняка сваливается наследство и т.д.
Непонятно зачем завязывать знакомство советских людей со случайной встречи. Парень ведет себя по отношению к девушке бесчувственно, пошло и даже подло. Цинично ведет он себя по отношению к ней: в пьяной компании рвачей и летунов позволяет им двусмысленно, пошло разговаривать со своей невестой… Все поведение Алеши вызывает неприязнь к нему и для зрителя будет непонятна жертвенная любовь девушки к этому недостойному человеку. Чувство этой девушки вызывает жалость, сострадание, что, безусловно, снижает интересно задуманный образ.
Очень необычно выглядел сценарий этого фильма на фоне большинства советских кинокартин того периода. Преобладал в подавляющем числе "монументализм" - герои фильмов должны были совершать героические подвиги во имя построения самого справедливого в истории общества. Они всегда должны быть во всем правы и всегда побеждать. Рядом с главным героем всегда должна быть преданная, такая же героическая подруга. И любовная линия всегда на втором плане, идеологически выдержана, иногда допускается героическая гибель одного из героев, чаще героини, в борьбе за светлое будущее.
А тут скромная, "камерная" история любви простой телеграфистки с привокзального почтамта - ни начальника почты, ни передовички, ни комсорга. А, как она сама про себя говорит, "никакой", обычной девушки к такому же простому таксисту, который тоже особыми достижениями на трудовом и идеологическом фронте, похвастаться не может.
Небольшая любовь небольшой телеграфистки к скромному таксисту. Вот это и вызывало сомнение в руководящих инстанциях, как эта небольшая история будет выглядеть на привычном фоне " планов наших громады".
Пришлось в сценарий вносить поправки. Вот только один из соавторов, Сергей Ермолинский, - в это время уже сидел в Лефортово. 24 ноября 1940 г. его арестовали по обвинению в измене Родине. Дернул же его черт поучаствовать в доработке сценария к фильму Алексея Столпера "Закон жизни", об этом фильме мы писали здесь.
Ни режиссер фильма Столпер, ни первоначальный автор сценария А. Авдеенко репрессиям не подверглись, а сделавший небольшую редакторскую работу Сергей Ермолинский сидел перед опером НКВД и отвечал на вопросы, почему он участвовал в съемках "антисоветского" фильма. Да еще его раскручивали на показания в отношении недавно умершего близкого друга - Михаила Афанасьевича Булгакова. Чекисты хотели "слиповать" антисоветскую, подпольную организацию творческой интеллигенции, во главе которой стоял Булгаков.
Одним из доказательств "антисоветской" деятельности Ермолинского были черновики сценария. что он писал с Габриловичем к фильму Райзмана.
Ничему этому я, конечно, не верил и требовал, чтобы мне предъявили письменные показания или дали очную ставку с их авторами.
— Ишь, чего захотел! — небесно улыбаясь, говорил следователь. — Вот они, здесь! — похлопывал он по горе папок, лежавших у него на столе, точно все они составляли мое «дело». — Впрочем, изволь, полюбуйся! — Он с торжеством достал из верхней тощей папки лист бумаги. — Подойди-ка. Узнаешь?
Это был знакомый мне машинописный лист из сценария , который я писал вместе с Габриловичем.
— Что здесь было написано? «За родину! За великого Сталина!» Кем зачеркнуто и наверху написано: «За родину!»? Просто «За родину», без Сталина? Чья рука посягнула сделать это?
— Я зачеркнул, и я написал.
— Гадина! — Он сокрушенно покачал головой. — Признается!
— Но я могу объяснить…
— К стенке! — гаркнул он.
Но что-то пошло не так. В феврале 1942 г., отсидев полтора года за следствием, Ермолинский решением Особого Совещания при НКВД был осужден к 3 годам ссылки за антисоветскую агитацию, редчайший случай в то время. Могли расстрелять, а тут всего лишь три года ссылки в Кзыл-Орде с зачетом содержания под стражей.
И как раз в апреле 1942 г. на экраны вышел тот самый фильм Райзмана, сценарий которого и писал Ермолинский с Габриловичем. Естественно, в титрах в качестве автора сценария был указан только Габрилович. Он же с чистой совестью получил и положенные Ермолинскому оставшиеся 25 процентов авторского гонорара за сценарий. Шла война, жена Ермолинского очень нуждалась в деньгах, но у Габриловича даже мысли не закралось отдать ей заработанные Ермолинским деньги. На всю оставшуюся жизнь Ермолинский и Габрилович стали врагами.
Съемки фильма начались весной 1941 г. Сначала снимали в Выборге, а затем, после начала войны, съемочную группу для продолжения съемок эвакуировали в Алма-Ату. По ходу съемок сценарий был дополнен военными эпизодами советско-финской войны. И все-таки у Райзмана и Габриловича были очень большие сомнения, что фильм из-за его "камерности" не выпустят на экран.
Не то сейчас время, чтобы показывать бойцам эту простенькую мелодраму из "мирной" жизни телеграфистки и таксиста. Ведь не выпустили же в прокат законченную в феврале 1941 г. кинокомедию Константина Юдина "Сердца четырех", посчитали несвоевременной. На экраны фильм вышел лишь в январе 1945 г.
Но случилось то, что до конца своей жизни так и не смог понять Евгений Габрилович. Фильм очень понравился главному кинозрителю страны - т. Сталину. Главная героиня фильма - скромная провинциальная телеграфистка, по мнению т. Сталина, была образцом советской молодежи, нового поколения, воспитанного уже в советское время. Именно Советская власть воспитала это первое коммунистическое поколение 1917-1923 гг. рождения, которое почти полностью полегло в Великую Отечественную войну. И сразу же, после отмашки вождя, в первые же дни после премьеры посыпались хвалебные рецензии от ведущих деятелей культуры.
"Фильм пойдет на фронт. Он там будет нравиться, и он там нужен больше, чем где бы то ни было. Я хорошо знаю, как остро и враждебно реагируют на фронте на всякую развесистую клюкву, на всякую неправду о войне… Именно с этой точки зрения картина сделана почти безукоризненно."
"В большой степени фильм продолжает линию замечательного, стяжавшего себе широкую известность фильма "Фронтовые подруги". И там и здесь героини — простые, обыкновенные советские девушки. Но Габрилович в своем сценарии пошел еще дальше. Он довел до предела обыкновенное в характере своей героини. Он с максимальной наглядностью выписал все черты простоты, скромности, естественности, непритязательности, подчас наивности, неопытности героини. И образ от этого только выиграл. Во всем, во всем мы чувствуем в ней глубокую, сильную и подлинно героическую натуру. Можно сказать без всякого преувеличения: героиня нового фильма — один из самых ярких и поэтических образов советской кинематографии. Вся сила и вес обаяние фильма в его центральном образе".
"Этот фильм показывает, откуда берутся такие девушки, как Зоя Космодемьянская, Лиза Чайкина и многие другие."
Но самой лучшей рецензией на свой фильм Габрилович считал вот что. Осенью 1942 г. фронтовой корреспондент "Красной звезды" Евгений Габрилович находился в прифронтовом Орджоникидзе ( ныне Владикавказ). Немцы рвались через Северный Кавказ к бакинской нефти. Был захвачен Нальчик, бои шли уже в пригородах Орджоникидзе.
И вот, находившийся в это время в городе Габрилович решил сходить в кино. В каком-то подвале был оборудован кинозал и бойцам перед отправкой на передовую показывали фильм. Это был тот самый фильм. До этого Габрилович так и не смог его посмотреть и увидел свое творение на экране впервые. Фильм шел в абсолютной тишине. По окончанию сеанса бойцы так же в полном молчании стали выходить из зала. И тут кто-то с улицы спросил: "О чем фильм?" И один из бойцов ответил:" Про жизнь".
Всю свою жизнь потом Габрилович помнил этот ответ и всегда с гордостью вспоминал его в своих интервью.Фильм имел огромный успех и на фронте, и в тылу, в кинотеатры стояли огромные очереди. Имел он успех и за рубежом, у наших союзников в США и Великобритании. А через год после премьеры, в 1943 г., Райзман, Габрилович и исполнительница главной роли были удостоены Сталинской премии II cтепени. И к тому же т. Сталин дал отдельное указание эту исполнительницу снимать как можно больше.
Вот, это была небольшая историческая преамбула, а о самом, эпохальном для советского кино фильме "Машенька", трагической судьбе исполнительницы главной роли, уникальной русской актрисе, во второй части.
Пишите комментарии. Ставьте лайки. Подписывайтесь на наш канал.