Школьный роман
КНИГА 2. ОСЕНЬ
Часть 1. Сентябрь-27
- Здравствуйте! – произнесла Лиана Тиграновна.
Вмиг скиснув, ученики ответили уныло и недружно: учительницу биологии девятый «Б» не любил, и счастливым себя при ее появлении не чувствовал. Хмурое осеннее утро тоже никоим образом оптимизма не прибавляло.
- Садитесь!
Учительница обвела глазами класс.
- Наконец-то! – сказала она.
- Что – «наконец-то»? – слегка заискивающим тоном поинтересовалась Разуваева.
- Наконец-то Людмила выглядит по-человечески! – пояснила учительница биологии.
Все, как по команде, посмотрели в сторону Кожевец. Люся опустила голову, и острые плечики ее дрогнули. Оля что-то зло зашипела сквозь зубы.
- Это вы считаете – «по-человечески»? – прицепился Витька. – Без слез не глянешь! И сама она тоже… не может без слез на себя смотреть.
- Рогозин, тебя не спрашивают! – отрезала Лиана Тиграновна.
- Ну и что? – завелся Витька. – Вашего мнения тоже никто не спрашивал! Человек и так не в своей тарелке, любящие родители с утра изуродовали, а вы еще…
- Витя, помолчи! – строго сказала учительница. – Ты в последнее время стал слишком разговорчивым. К чему бы это?
- Не знаю, - сказал Витька в парту. – Не к добру, наверное.
Они продолжали пререкаться, но Алим уже не слушал. Он писал записку Люсе. В том, что девчонка пострадала из-за него, он не сомневался: когда на собрании она поддержала его, Лариса Антоновна пригрозила ей каким-то «отдельным разговором»…
«Люсь, она что-нибудь твоим родителям наплела? Да? В отместку за вчерашнее?» - написал Алим на промокашке, свернул ее пополам, черкнул сверху «Кожевец Л.» и сунул записку за поясок фартука сидящей впереди Руслане. Таким же образом Руслана переправила записку Оле, а та передала соседке. Расстроенная Люся развернула промокашку, прочитала, обернулась и, поймав взгляд Алима, слегка кивнула. В это же время Сашка передал записку от Рогозина: «Ты спрашиваешь, как я могу назвать ее? Так вот, сейчас это ни Ромашка Гепардовна, ни Магнолия Хорьевна, ни Петуния Барсовна, ни Гвоздика Медведевна. Сейчас это самая настоящая Колючка Крысовна». Алим посмотрел на Лиану Тиграновну. Учительница биологии – не очень высокая, средней комплекции, некрасивая: нос вытянутый и заостренный, рот маленький, плотно сжатый, волосы, со следами химической завивки, слегка растрепаны и… гм… прическа действительно слегка напоминает какой-то репей. Алим пригнулся и низко наклонил голову, чтобы скрыть улыбку, но надежно спрятаться за маленькой Русланой он не мог.
- В чем дело, Ковалев? – спросила Лиана Тиграновна. – Не прячься, не прячься! Я же все вижу!.. Встань, Ковалев, когда с тобой разговаривают!
Алим поднялся, глядя в окно и кусая губы.
- Может, объяснишь? А?.. Скажи, а мы все вместе посмеемся!
Почему мальчишки называют крысой Ларису Антоновну? По аналогии со спутницей старухи Шапокляк, которую тоже Лариской звали?.. Уж внешне она крысу никак не напоминает – скорее, собаку какую-то, охотничью. Скомандовать ей «куси»… Хотя нет, химичку и науськивать не надо – сама набросится… А вот Лиана Тиграновна… Ни дать, ни взять – рассерженный крысенок… с прической-репьем… В подпол бы ее сейчас запустить… Алим живо представил маленькую юркую крыску с лицом и прической учительницы биологии, деловито шныряющую в заплесневелом погребе среди банок с вареньем и бочек с огурцами и капустой, и, не выдержав, закрыл лицо руками. Сел, хоть разрешения не было. Плечи его затряслись.
- Я чувствую, это надолго, - покорным тоном сказала учительница. – Иди, Ковалев, за дверь и смейся, сколько угодно!
- Нарушение! – немедленно встрял Витька. – Вы, Лиана Тиграновна, даже не представляете, чем шутите! Он же сейчас совершит преступление, а вам отвечать, потому что он должен быть на вашем уроке.
- За преступление он ответит сам! За дверь, Ковалев!
- Не скажите! – горячо возразил Витька. – Если убьет кого-либо, тогда конечно… Да и то… смотря кого! За тетю Пашу, например, много не дадут. Да он и не будет убивать – может, подожжет что-нибудь от скуки. Или лестницу разберет по кирпичику. Так за это строго не спросят – ему нет шестнадцати. Но он должен быть именно на ВАШЕМ уроке, а это значит...
Что там Витька еще плел, Алим не слышал, потому что был уже в коридоре. Смех просто душил его. Даже несолидно как-то для взрослого парня…
- Опоздал? – рядом появился Игорь Алексеевич.
- Нет, уже выгнали! – весело сказал Алим.
- О-о! – воскликнул учитель физкультуры. – Вы, юноша, делаете успехи! Наверное, год назад даже представить себе такого не мог?
- Почему? – удивленно спросил Алим. – Очень даже мог… И не только представить. Я не тихоня – честно говорю! Если бы не думал постоянно, что у меня родители учителя, и папа вдобавок директор школы… Как англичанин в анекдоте: «А не уронил ли я чувство собственного достоинства?»
- Чует мое сердце, выпроводили тебя не просто так! – внимательно посмотрел на него Игорь Алексеевич. – Сознательно нарвался?
Алим пожал плечами.
- Не знаю, Игорь Алексеевич! Честное слово, не знаю… Да нет, скорее, это бессознательно получилось.
- У вас сейчас какой урок?
- Биология.
- А-а… Понятно.
- Что?
- Что выгнали.
- Да. Я уже заметил, что у Лианы Тиграновны любимый метод – выгонять учеников, а у Ларисы Антоновны – уходить самой и потом жаловаться, что урок сорвали. И мы должны устыдиться!
- Это, пожалуй, наблюдается, - Игорь Алексеевич смотрел на Алима тем же пристальным взглядом. - Ты чего такой бледный? Ты, часом, не заболел?
- Вот что я сделал бы с превеликим удовольствием! – вздохнул Алим. – Но это почти нереально, я очень редко болею, и то недолго – дня три-четыре… А бледнею я всегда, если нервничаю или устаю.
- Ну, для усталости пока рановато… Нервничаешь? А причина?
- Как раз и нет! Это я после вчерашнего никак не отойду – вчера устал сильно…
- Ты на урок совсем идти не собираешься? – спросил Игорь Алексеевич. – Пойдем тогда ко мне, в раздевалке посидишь. А то, если тебя завуч увидит, неприятностей не оберешься! Ты же у нас не простой смертный, а сын директора: что простится Юрику – тебе с рук не сойдет, да и у родителей неприятности могут быть.
- Директору достанется от завуча? - засмеялся Алим.
И... почему-то понял, что смех неуместен. И что вопросов задавать не нужно, все равно Игорь Алексеевич на них не ответит – этика педагогическая, никуда не денешься. Примолкнув, он пошел за учителем физкультуры, напряженно прислушиваясь: не зазвучат ли этажом выше или ниже быстрые шаги отца или тяжелые шаркающие шаги завуча. Конечно, с точки зрения школьного распорядка Игорь Алексеевич поступает неправильно (попадись он сейчас кому-то из администрации – были бы неприятности, это Алим как сын педагогов понимал прекрасно), но если рассуждать чисто по-человечески, то хорошо, что есть учитель, который не лезет с нравоучениями в тот момент, когда ученик не в состоянии их воспринимать.