Лифт был голоден, и это было его обычное состояние. У него урчало в животе всегда, когда двери открывались, предвкушая, что вот сейчас, пока он будет медленно ехать на десятый этаж, его голод хоть на время утихнет. И он утихал, выпуская очередную жертву, которая даже не догадывалась, что стала пищей для прожорливого лифта. - Держи, держи эту чёртову дверь, — кричал толстяк, несший на спине кресло. - Левее, дорогой, левее, — писклявым голосом говорила полная блондинка, у которой были термоядерные духи. - Да какое, к чертовой матери левее, оно не пролезет. Говорил я тебе, что надо доставку заказывать. Сдохну под этим креслом, — сплюнув на пол, заорал толстяк, и пошел с креслом на спине по лестнице. А блондинка, дождавшись, когда дверь лифта закроется, посмотрела на себя в зеркало, и, поправляя прическу, сказала своему отражению: - Так тебе и надо, кабан проклятый. Сдохнет он. Да это я скорее сдохну от жизни с тобой, скупердяй. Лифт остановился на пятом этаже и открыл свою пасть. Блонди
