Лапушкин боком вошел в кабинет начальника и остановился у дверей.
Товарищ Кобяков разговаривал одновременно по двум телефонам. Заметив Лапушкина, он подбородком указал ему на стул.
Лапушкин сел. Момент для разговора был неподходящий, но ждать Лапушкин больше не мог. Два месяца назад было принято решение о его командировке. Но то ли кто-то на каком-то документе не поставил ответственную загогулину, то ли какая-то секретарша сунула загогулину не в ту папку, но получалось, что де-юре Лапушкин уже два месяца расходует командировочные, а де-факто он сидел сейчас на краешке стула в кабинете своего непосредственного начальника и с тоской размышлял о том, что лето на исходе и в отпуск из-за этой командировки-невидимки придется идти глубокой осенью.
Наконец Кобяков сказал «Все» и резко опустил на рычаг левую трубку, потом сказал «Будет сделано!» и аккуратно положил на рычаг правую трубку.
Отдышавшись, он посмотрел на Лапушкина.
— А! Лапушкин! — радостно приветствовал начальник. — Возвратился из командировки? Рассказывай, что успел!
— Ничего не успел,— тихо ответил Лапушкин.
— Почему так?
— Потому, что еще никуда не ездил. Решение о командировке не подписано.
— До сих пор не подписано! — возмутился Кобяков.— Волокитчики! Бюрократы! Посиди, я сейчас все выясню.
Кобяков проворно набрал номер внутреннего телефона.
— Товарищ Марута,— мягко сказал он в трубку, — это Кобяков беспокоит. Я относительно командировки Лапушкина. Да, было решение... Два месяца назад... Командировка срочная. Не знаю, чего они тянут.
Товарищ Марута на другом конце провода выразил свою полную солидарность с возмущением товарища Кобякова.
— Не клади трубку, — сказал он‚— я сейчас все выясню у Шляпкина.
— Сейчас Марута выяснит у Шляпкина, — сказал Кобяков Лапушкину и придвинул к себе свежий номер газеты с разбором партии Спасский — Фишер.
Между тем товарищ Марута быстро набрал на городском аппарате номер телефона Шляпкина.
— Товарищ Шляпкин, — мягко сказал он‚— это вас Маруга беспокоит. Насчет командировки Лапушкина. Было решение... уже два месяца... Хорошо, жду у аппарата.
Прижав трубку к уху плечом, товарищ Марута придвинул к себе свежий номер газеты и погрузился в разбор партии Спасский — Фишер.
Между тем товарищ — Шляпкин мгновенно набрал на внутреннем аппарате номер товарища Ручинского.
— Шляпкин беспокоит, — нежно сказал он, — насчет командировки Лапушкина...
— Знаю, знаю! — загремел Ручинский.— Где-то у Велюгина застряло. Не клади трубку, я сейчас выясню.
В ожидании ответа Шляпкин принялся анализировать партию Спасский — Фишер, а Ручинский на городском апларате тут же набрал номер Велюгина.
— Это вас Ручинский беспокоит. По поводу командировки Лапушкина... Что? Хорошо, жду у телефона.
Ручинский придвинул к себе свежий номер газеты... А Велюгин в своем кабинете стал ожесточенно накручивать диск внутреннего телефона.
— Здравствуйте, товарищ Кокин, — певуче произнес он, услышав в трубке начальственное «Алло»,— Это вас Велюгин беспокоит. Как там насчет командировки Лапушкина? Еще два месяца назад...
— Что?! До сих пор не подписано?! — рассвирепел Кокин.— Волокитчики! Бюрократы! Не кладите трубку, я сейчас выясню.
На столе у Кобякова зазвонил городской телефон.
— Слушай, Кобяков, что там с командировкой Лапушкина? — сердито спросил Кокин.
— Я как раз сейчас выясняю этот вопрос, — залелетал Кобяков. —И Лапушкин у меня в кабинете. Вместе ожидаем. Как только узнаю, сейчас же вам перезвоню!
Кокин положил трубку городского телефона и сказал по внутреннему:
— Велюгин, слушаешь? Вопрос как раз сейчас выясняется. Товарищи на проводе. Не занимай аппарата. Я тебе сейчас перезвоню.
Велюгин положил трубку внутреннего телефона и сказал по городскому:
— Вот что, Ручинский, сейчас вопрос выяснится, и я тебе перезвоню.
Ручинский положил на рычаг трубку городского телефона и сказал по внутреннему:
— Шляпкин, слушаешь? Вопрос выясняется. Положи трубку и не занимай телефон, я тебе перезвоню.
Шляпкин положил трубку внутреннего телефона и сказал по городскому:
— Ну, как, Марута, заждался? Зато результат на носу. Вопрос вот сию минуту решается. Как только мне сообщат, я тебе перезвоню.
Марута положил на рычаг трубку городского аппарата и сказав по внутреннему:
— Слушай, Кобяков, с тебя причитается. Я поднял на ноги все начальство. Сейчас все выяснится. Как только мне позвонят, я тебе перезвоню.
— Ну, вот, поздравляю, все в порядке,— сказал Кобяков, пожимая руку Лапушкину.—Твой вопрос в верных руках. И как раз в эту минуту решается. Иди пока к себе, работай. Как только мне позвонят, я тебя вызову.
— Спасибо, — сказал Лапушкин,— я знал, что это не может продолжаться до бесконечности.
И, облегченно вздохнув, он вышел из кабинета...
Н. Лабковский