– Проснись, Настюшка, пожалуйста, – мама нежно, но настойчиво трясла за плечо одиннадцатилетнюю дочку. Часы показывали половину третьего ночи. – Мама, который час? Пора в школу?! – Настя сладко потянулась и тут же свернулась котёнком, зарывшись в пышную мамину перину, щедро нашпигованную пухом бесчисленных дворовых кур. – Детка, папа в командировке, а наша Жданка принесла телёночка. На улице минус двадцать, ему в хлеву очень холодно, он дрожит весь! Да ещё и родился слабеньким, выживет ли? – Мама подталкивала тёплые вещи к сонной Настеньке и говорила, говорила…Её волжский окающий говорок звучал всегда успокаивающе. Музыка маминой напевной речи поселяла в душе покой и незыблемость семейного счастья. При этом, на удивление всем, сама Настя говорила на красивом московском диалекте, так как с младенчества радио у них в доме не выключалось. Училась она блестяще, но успевала всегда помочь по хозяйству. Колола дрова, ворошила вилами сено, носила на своих хрупких плечиках коромысло с вёдрами,