Теперь, просыпаясь ночью, Лидия Васильевна прислушивалась к тишине, стоявшей в квартире. Иногда вставала с постели, подходила к двери в комнату Никиты, но так как за ней было тихо, повздыхав, возвращалась к себе.
Внешне сын изменился за последние дни. Ушла бледность, появился лёгкий румянец. Ей казалось, что его голубые глаза теперь стали ещё ярче. Выпирающие скулы немного сгладились, может быть просто от того, что он ей постоянно улыбался. Только одно её беспокоило, что в его волосах появилось очень много седых волос. Даже после той страшной аварии, в которой сын так пострадал, они оставались по-прежнему красивыми. Врачи не посмели лишить его их, и для проведения операции выстригли только небольшой участок на левой стороне головы.
Каждый вечер, готовясь ко сну, женщина молилась, чтобы ночь прошла спокойно… В этот вечер её мысли перебил дверной звонок. Она машинально взглянула на часы – одиннадцать. Торопливо поднявшись с постели, услышала голос сына:
– Мама, я открою!
– Не беспокойся! Сама открою. Варвара говорила, что деньги занесёт! Сказала, что утром уезжает рано! – громко проговорила она, направляясь к входной двери. – Надумала на ночь глядя. Можно же и после, – не зло ворчала она себе под нос.
Однако, вопреки ожиданию, увидела за дверью молодую светловолосую женщину и мальчонку, того самого, которого видела спящим на диване в своей гостиной.
– Здравствуйте, – одновременно и негромко сказали поздние гости.
Не успела Лидия опомниться и ответить на приветствие, гостья проскользнула в квартиру между хозяйкой и косяком двери, на ходу бросив ей: «Извините, я пройду». Сбросив в прихожей туфли, почти бегом направилась в комнату сына.
– Здравствуйте, – с запозданием произнесла Лидия Васильевна, провожая её удивлённым взглядом, и перевела его на мальчику, который по-прежнему стоял на лестничной площадке.
– Чего же ты, малыш, входи смелее, – добавила она, подумав: «А малыш-то действительно очень красивенький! На маму, хотя и светловолосый, он не похож». Глубоко вздохнув, ещё подумала: «Прости, Господи, на Никиту тем более. У него волосы тёмные, волнистые… Ой, Боженька, о чём это я?» Хотя... она была бы счастлива обзавестись таким внуком!
Тем временем мальчик вошёл в квартиру, и первым делом собрал и аккуратно поставил мамины разлетевшиеся в разные стороны туфли. Затем снял свои сандалии и снова выставил их носок к носочку, пяточку к пяточке. Взглянул на неё долгим взглядом и только после этого бегом направился к двери, за которой недавно скрылась его мама.
Когда и хозяйка вошла в комнату сына, увидела душераздирающую картину. Саша (Лидия знала теперь, как их зовут), сидела на коленях сына, обнимая его, ежесекундно целовала и просила прощения:
– Милый! Милый, прости! Я так виновата перед тобой! Прости!
Мальчик обнимал Никиту за шею, приподнявшись на цыпочки, так же целовал его.
Из глаз Сашеньки и его мамы текли слёзы.
– Это я виноват! – услышала Лидия. – Уронил мамин телефон в фонтан, а свой забыл дома.
Никита прижимал к себе их обоих, с великой радостью принимал поцелуи, но и сам не оставался в долгу. Мать успела заметить, каким счастьем наполнились его глаза.
– Я не сержусь! Не сержусь. Не стоит просить прощения… – с трудом твердил Никита, улыбка не сходила с его губ. – Я только очень волновался за вас.
Насмотревшись на счастливую встречу, женщина, не выдержав, расплакалась и ушла в свою комнату. Она ещё не успела успокоиться, как раздался негромкий стук в дверь.
– Мама, можно к тебе? – услышала она радостный голос сына.
– Входи, – отозвалась Лидия Васильевна, торопливо вытерев слёзы.
– Мы тут все, – сказал Никита, распахивая сразу обе дверные створки. Он въехал в комнату матери. Сашенька сидел у него на коленях, прижавшись к груди и обнимая за шею. Молодая женщина, улыбаясь, шла рядом, держа Никиту за руку.
– Мама, я хочу познакомить тебя, – произнёс сын с нежностью глядя на любимую.
– Это – Саша, – продолжая глядеть ей в глаза, представил он. – А это Сашенька, – он поцеловал мальчика в макушку, и тот с радостно заулыбался. – Ну, а это, познакомьтесь, самая лучшая мама на свете! – он, наконец, перевёл взгляд на женщину и представил её. – Лидия Васильевна.
– Мамы все лучшие на свете! – разрядил неловкую тишину малыш. Он это произнёс таким значимым и утверждающим тоном, что взрослые рассмеялись.
– Ты совершенно прав! – подтвердил Никита его слова.
– Давайте-ка чайку, – засуетилась хозяйка. – Ой, что это я! Очень рада нашему знакомству! – поправила себя Лидия Васильевна. – Очень рада, – повторила она, внимательно разглядывая Сашу. Затем перевела взгляд на счастливого сына и непроизвольно вздохнула. Она своих убеждений не изменила, понимая, что такая женщина как Саша вряд ли захочет связать свою жизнь с человеком, который прикован к инвалидной коляске. – Так чаю? – снова предложила она.
– Что вы! Какой чай в столь позднее время! – отозвалась Саша не отводя своего взора от Никиты. – Мы к вам сразу же с самолёта. Нам нужно домой. Сашенька очень устал. Посмотрите на него, он уже засыпает.
Она смотрела на сынишку, и ласковая улыбка сделала её ещё прелестнее. А Лидия видела глаза Никиты. Понимала, что ему больше всего на свете не хотелось с ними расставаться.
– Никита, ты поедешь с нами? – неожиданно для взрослых спросил Сашенька.
– Это зависит от твоей мамы, – ответил тот.
А она, немного растерявшись, молчала. Лёгкий румянец тронул её щёки. Тишина показалась долгой для всех, и она это понимала. Нужно было что-то сказать.
– Если у тебя есть силы на ночное путешествие, то мы будем рады гостю.
– Я с удовольствием проеду по ночной столице, – тут же ответил Никита.
Лидия Васильевна внимательно следила за поведением подруги сына, но к своей радости, не заметила ни наигранности, ни фальши. Это её немного успокоило.
Однажды, будучи в гостях у Никиты и его мамы, Саша оказалась наедине с Лидией Васильевной в кухне.
Сашенька со своим взрослым другом собирали очередную игрушку, купленную для мальчика хозяйкой квартиры. Женщина всё сильнее привязывалась к малышу и была рада общению с ним. И в тоже время какая-то тревога терзала её сердце. Женщина решилась с Александрой на открытый и откровенный разговор.
– Саша, скажи, зачем ты связалась с Никитой? – настойчиво, но не громко спросила она. – Скучно сейчас жить молодёжи, вот и ищете для себя разнообразия. А он так страдает, когда тебя долго нет. Знала бы ты, что с ним творилось, когда ты исчезла…
– Лидия Васильевна, что вы говорите? – воскликнула Саша, в глазах мелькнули молнии. – Я… Я люблю Никиту! – чуть громче добавила она. Её взгляд был открытым и чистым.
Женщина заметила, что в глазах девушки начала скапливаться влага, но это её не остановило.
– Любишь? – удивлённо переспросила Лидия. – Любишь? – теперь уже с иронией произнесла она, смотрела на гостью пытливым взглядом. – Как легко даются вам эти слова. Любишь и замуж пойдёшь? – не унималась она.
На лице Саши вспыхнул яркий румянец.
– Я думаю, что этот вопрос задавать не вам! – громко ответила она, и женщине показалось, что в её словах и голосе было большое сожаление от того, что не Никита спросил её об этом.
– Прости! Прости, меня, моя девочка! – эмоционально и довольно громко сказала Лидия Васильевна, и шагнув к Саше, обняла. – Вижу, что искренне относишься ты к нему, но душа моя разрывается, когда вижу его страдания. Видела бы ты, как он метался тогда. Часами сидел у вашего подъезда. Сны непонятные и страшные стали ему сниться…
Она даже хотела рассказать о странных вопросах, которые сын задавал ей в ту самую страшную ночь, но передумала, только сообщила о другом.
– Однажды во сне он как будто куда-то падал и… и ноги его поднялись вверх.
Женщина увидела, какую сумятицу внесли в сознание Саши её последние слова.
– Что вы говорите? Ноги поднялись сами? Во сне? Боже! Значит это возможно! – радостно воскликнула девушка, с жаром обнимая и целуя мать Никиты. – Я уговариваю его снова обследоваться! Он упирается! Говорит, что прошёл через это миллион раз. Толку нет!
– Это правда! – подтвердила Лидия Васильевна, вытирая глаза. – Да, это правда. – Снова повторила она. – Устал он от всех этих бестолковых процедур.
Затем, после недолгого молчания, пряча от Саши взгляд, неуверенно добавила:
– Хотя… – казалось она была неуверенная в том, стоит ли об этом говорить малознакомому человеку, – один профессор всё же сказал, что шанс излечить Никиту есть… Небольшой, но есть… Вылечить его могут заграницей и назвал такую сумму за лечение, что я даже думать об этом боюсь. У нас только эта квартира… Был у него мотоцикл, но он продал его и помог сестре приобрести жильё. Не можем мы с ней в одном доме находиться. Устал от постоянных скандалов и от того, что она вытворяла…
Тяжело и глубоко вздохнув, не глядя в глаза собеседнице, тихо произнесла:
– Вот так, – подытожила она. – Работает много сейчас. Может быть, кредит дадут. Но такую сумму…
Замолчала, внимательно посмотрела на задумавшуюся Александру, и улыбнулась.
– Мне кажется, что всё будет хорошо! Рядом с вами он такой счастливый!
Саша обняла женщину, поцеловала во влажную от слёз щёку.
– Мы рядом с ним тоже очень счастливы!
И мать почувствовала своим сердцем, что она не лжёт.
Начало -------------------------------------------------------------- Продолжение