Изнанка веера 57
Рассказывая о Японии я никак не могу добиться хронологического порядка изложения, путаю последовательность событий. Более яркие эпизоды вспыхивают в памяти, заслоняя собой менее значительные. О чем-то забываешь. Что-то важное будто исчезает из памяти, чтобы потом вдруг появиться, взорваться сверхновой, поражая остротой воспоминаний и эмоциональной наполненностью.
Мои две Японии я также не могу перелистать, как старый календарь. Вот и эта история, относящаяся к первой поездке, ожила в памяти лишь сейчас, возможно по ассоциации с бассейном и его меланхоличными обитателями. Я вдруг будто воочию увидела знаменитый музей-аквариум в Нагое.
Об этом музее нам буквально прожужжали все уши завсегдатаи клуба. Поэтому не удивительно, что мы упросили знакомых сводить нас туда.
Первой музей-аквариум посетила Полина, она громко восторгалась увиденными там красотами и изо всех сил убеждала нас посетить это необыкновенное место.
И вот в ближайший выходной мы с приятелем отправились в музей.
В огромных аквариумах плавали флегматичные рыбы. Одна, в человеческий рост, находилась в своем аквариуме прямо напротив входа, так что на нее невольно приходилось натыкаться взглядом. Как сейчас ее вижу: рыба часто дышит, выкатывая круглые глаза — будто человек, страдающий бронхиальной астмой. Несмотря на внушительные размеры аквариума он был все же мал для несчастной невольницы, даже хвост невозможно вытянуть, ни то что поплавать. Какая же это, наверное, страшная пытка: лежать вот так, полукольцом, повернувшись к равнодушным людям и не иметь возможности ни отвернуться, ни подохнуть раньше отведенного тебе срока.
Мой спутник отвлек меня от страшного зрелища, уведя в следующие залы, где в аквариумах поменьше раскрывали створки раковины с жемчужинами, где колыхались, похожие на цветы подводные жители, плавно меняющие цвет — завораживающее зрелище! Огромные черепахи, на них наверное можно ездить, плавали по своим тесным аквариумам. В антарктическом зале проходило веселое шоу пингвинов. Японец в костюме эскимоса вынимал из ведра свежую рыбу и пингвины выскакивали из воды, подпрыгивая на метр и хватая поживу. Головы некоторых из них были увенчаны желтыми хохолками.
Я почти уже пришла в себя после неприятного зрелища страдающей рыбы-гиганта, когда мой друг увлек меня под светлую арку, по стеклянным желобкам которой безостановочно плавали мальки, сначала вверх, затем, после поворота, вниз. Так же как и здоровенная рыбина эти заложники своей судьбы не могут изменить направление движения. А возможно их несет течение воды, механически циркулирующей по прозрачным дорожкам.
Я представила, что одна или несколько рыбешек вдруг умерли, продолжая кружиться в веселеньком хороводе на радость японской детворе.
И так будет продолжаться до тех пор пока кто-нибудь из детей не разгадает страшного суть танца и не грохнется в обморок от ужаса.