XLI.
Чтобы закрыть с поставщиками,
Тот злополучный договор,
Который, уж, они и сами,
Торопятся без лишних ссор,
Как можно раньше завершить,
И акт продажи совершить.
Андрей отправил им простое,
Письмо по почте заказное.
Написанное не исправить.
В нём всё подробно изложив,
Своё согласье подтвердив,
Их попросил сей груз доставить,
В тот банк, что в наглую вредит,
В котором он и брал кредит.
XLII.
А следом письмецо второе,
Уже в сам злополучный банк,
Конечно тоже заказное,
Заполнив фирменный свой бланк,
В котором он всё изложил,
И суть претензий сообщил.
О неудаче сожалея,
Спешил "порадовать" Сергея,
Тем, что закупленный товар,
Весь отдаёт в зачёт кредита,
И, что управу на "бандита",
Подставившего под удар,
Его - Андрея - сделку эту,
Ославит он по Белу Свету.
XLIII.
И тут же копию письма,
Но правда без уведомленья,
Довольный сам собой весьма,
Отправил он без сожаленья,
Немедля в центр областной,
Где находился головной,
Банк, от которого держал,
Сергей в Марграде филиал.
Направив письма адресатам,
Андрей надеялся, что вскоре,
В его непоправимом горе,
И в отношении предвзятом,
Явятся в дом без промедленья,
Приятнейшие измененья.
XLIV.
Однако в дом его явился,
Всего через десяток дней,
От раздраженья весь искрился,
Сам негодующий Сергей.
Он, побывав у руководства,
Лишился ложного притворства.
Его, конечно же, ругали,
Но ситуацию замяли,
Потребовав при том вальяжно:
"Такая сумма не пустяк,
И сделать ты всё должен так,
Какими средствами неважно,
Штраф и проценты погасить.
Все деньги банку возвратить".
XLV.
Едва порог переступая,
Как коршун с ходу налетел.
Андрея по чём свет ругая,
Он волком на него смотрел.
Сергей, не сдерживаться смея,
Орал, и матери Андрея,
При этом резко нагрубил,
Андрею дерзко нахамил.
Рукою было замахнулся.
Андрей блокировал удар,
И тут же, выпуская пар,
В ответ уже не промахнулся:
Нанёс удар ногой в колено,
Остановив его мгновенно.
XLVI.
Сергей немножечко обмяк,
И, застонав, заматерился.
Схватился за дверной косяк.
К нему шагнул и прилонился.
Потом, оскалясь и зверея,
Нещадно проклинал Андрея,
Во всём неистово виня,
Расправой смертною грозя.
Сказал, что так он не оставит.
За оскорбление отплатит.
Андрея он завиноватит.
Что, верь-не верь, он не лукавит.
Заступники ужо найдутся.
Бандиты им теперь займутся.
XLVII.
Они стрясут с него проценты,
И до копейки весь кредит.
Им и себе на дивиденды,
Урвать кусок не повредит.
И штрафы все до одного,
А также деньги сверх того,
Чтоб хлопотам не быть пустыми,
Ну, а поездкам холостыми,
Они, уж, взыщут с наслажденьем.
А, если денег не дождуться,
Такие ужасы начнуться,
Что смерть покажется спасеньем.
Хромая, пуще он завёлся.
К своей машине он поплёлся.
XLVIII.
Отдав весьма серьёзный куш,
Сергей с "братвой" договорился,
Пообещав ещё к тому ж,
Чтоб их настрой не изменился,
Возможность полностью забрать,
Всё то, что смогут отыскать.
Дескать Андрей припрятал много.
Он, маскируясь, жил убого,
А сам от жадности копил.
Богатства все свои таил.
Но, если знатно тряханёте,
Как вы умеете трясти,
Он скажет, чтобы жизнь спасти...
Вы горы золота найдёте.
Бандиты, судя по всему,
Тогда поверили ему.
XLIX.
А сам Сергей не торопился.
Он, как никто, умеет ждать.
В сторонке тихо притаился,
Начав Андрея проклинать.
Он, будто хитромудрый жук,
Или расчётливый паук,
Что сплёл заранье паутину,
Предвидя в действии картину,
Уверенный, что день придёт,
И так, иль как-то по иному,
Подвластный жребию земному,
Но в его сети попадёт,
Тот, кто для жертвы предназначен,
И на заклание назначен.
L.
Андрюшу мама слёзно просит,
Скорей уехать от греха.
Не даром в сердце злобу носит,
Сергей. "Быть может, чепуха...
Быть может, всё несносный вздор,
В расстройстве сделанный в укор,
И то, что он наговорил,
Он в жизни б не осуществил.
А вдруг, как это правда всё же?
Кто знает, что там на уме?!
Тут даже сплетнице куме,
Не разобраться. Боже! Боже!
Я горя не переживу.
Сама я тот час же умру!"
LI.
И, внемля настояньям мамы,
Андрей собрался в дальний путь.
Договорились, телеграммы,
Он будет слать ей как-нибудь.
И, взявши сумку небольшую,
В неё поклажу кой-какую,
С собою минимум вещей.
С частичкою Святых мощей,
В кармашек мама положила,
Иконку. Вдруг она спасёт,
И все угрозы отведёт,
И тем Андрея насмешила:
Ну, как Христа изображенье,
Его спасёт от убиенья?!
LII.
Андрей уехал на вокзал.
Увы, предугадать не сложно,
Хоть маме он и не сказал,
Куда направится возможно.
Мы предположим путь лежит,
И тянет будто бы магнит,
В один лишь город долгожданный!
Москва - град дивный и желанный!
Воспетый многими, друзья,
И оттого здесь повторять,
Чтоб даром время не терять,
Пожалуй что не буду я.
Ведь нету никаких сомнений,
Он - лучший среди всех творений,
LIII.
Что создал в мире человек,
Когда изрядно потрудившись,
Свои фантазии облек,
В деяниях не усомнившись,
Чтоб град во всей красе предстал,
Лишь в благородный материал:
В гранитный, в мраморный ли камень,
Которые животворящий пламень,
Что изливался из сердец,
У зодчих, граждан удивляя,
И каждому из них являя,
Архитектуры образец,
Способный чувства передать,
И в блеске зданий воссиять.
LIV.
Первопрестольная огромна.
Со всей страны сюда народ,
По чьёму-то веленью словно,
Летит и едет, и идёт,
Не ведая преград, препонов.
Больше десятка миллионов,
Здесь проживающих скопилось.
Приезжих множество прижилось,
И прибывают непрестанно.
Командировочных же рой,
Пленённых гордою Москвой,
Здесь обитает постоянно,
Толпой иль группами спешит,
Как улей сотовый жужжит.
LV.
Пожалуй, только здесь не сложно,
Средь множества других людей,
Укрыться тихо, осторожно,
Без выкрутасов, без затей,
Чтоб от других на время скрыться.
"Забиться в норку", затаиться.
Где листик может затеряться,
Чтоб взгляду боле не являться?
Конечно средь других листов,
На кроне дерева большого,
А лучше посреди сплошного,
Массива девственных лесов.
Массива лесонасаждений,
Между дерев нагромождений.
LVI.
О, как сие парадоксально,
Что каждый человек отныне,
Чтоб одному побыть буквально,
Не должен прозябать в пустыне.
Как раз совсем наоборот.
Он одиночество найдёт,
Среди существ себе подобных,
То добрых, то порою злобных,
И среди их огромной массы,
Едва ль он будет обнаружен.
Ведь никому он здесь не нужен.
Хоть корчи целый день гримасы,
К нему все будут равнодушны,
Безинтересны, бездосужны.
LVII.
Андрей, приехав, заселился,
В гостинице одной известной.
Он в ней спокойно разместился,
В обычной комнатке прелестной,
Которая была ему,
Прелестна только потому,
Что из окна её открыт,
Для взора был приятный вид.
Вдали виднелся лесопарк,
С какою-то речушкой узкой.
Окошко с рамою французской,
От безызвестной фирмы "Кларк",
Давали радость наслаждаться -
Природой русской любоваться.
LVIII.
В уютном номере его,
Конечно не было излишеств.
Из мебели же здесь всего,
Имелось (минимум количеств),
Два стула и журнальный стол,
Поставленные на паркетный пол;
Да односпальная кровать;
Да шкаф, что обречён стоять,
В углу меж санузлом и спальней;
Да на окошке две гардины,
Чуть сдвинутых до середины.
При том у занавеси дальней,
Стояла тумбочка. В прихожей,
Вторая, формой с первой схожей.
LIX.
Таких обычных номеров,
Немало мы найдём в столице.
В них нет ни мух, ни комаров.
Они похожи, как сестрицы.
И в том их прелесть, уверяю.
О номерах гостиниц знаю,
Довольно и не по наслышке.
Хоть в затрапезном городишке,
Или же в городе огромном,
Будь то в России иль в Европе,
Такие номера найдёте,
Мечтая о досуге скромном.
Из них ты будто не съезжаешь.
Всё в том же будто пребываешь.
LX.
Андрей, в гостиницу вселившись,
За две недели наперёд,
Всё оплатил и, устремившись,
Не зная, что в дальнейшем ждёт,
Работу принялся искать.
Но на везенье уповать,
Ему опять не суждено.
Пред ним препятствие одно,
Возникло. Чтобы на работу,
С большой зарплатой поступить,
В Москве не только нужно жить,
Но быть прописанным. Охоту,
На поиски он тем отбил,
Что для него доступен был,
LXI.
На этом рынке трудовом,
Сегмент, где брали без прописки,
И в состоянии любом,
И даже с интеллектом низким,
С ничтожным уровнем зарплаты,
Которой явно для оплаты,
Жилья, одежды и еды,
И всевозможной ерунды,
А также транспортных расходов,
И гигиены, и леченья,
Признаться нужно без стесненья,
Что не хватило б тех доходов.
Работы "чёрной" не стеснялся,
Но всёж за эту он не взялся.
LXII.
Те две гостиничных недели,
Что изначально оплатил,
Довольно быстро пролетели,
Срок выселенья наступил.
Домой нет денег возвращаться.
К тому же дома повстречаться,
С Сергеем ненароком может.
Предчувствие плохое гложет,
Его который день к тому же:
Что пО следу за ним идут;
Как зверя дикого ведут,
Загнать чтоб в западню, похоже.
Но в западню он не спешил.
Андрей иначе поступил.
LXIII.
Он с сумкою своей дорожной,
Вокруг гостиницы бродил,
А то походкой осторожной,
В ближайший лесопарк ходил.
Питался, право, чем придётся.
Тем, что по-случаю найдётся.
В лесочке - ягоды, грибы,
Иные ль спелые плоды.
А у гостиницы, случалось,
Там, где сосиски и шашлык,
Торгуют, наш Андрей привык,
Пока лицо не примелькалось,
В сторонке выждав час-другой,
Разжиться посытней едой.
LXIV.
Заметив, что оставил кто-то,
Свой недоеденный шашлык,
Что был невкусен отчего-то,
К нему спешил он напрямик.
И, встав, тот стол не покидал.
Объедки быстро подъедал.
Кусочек мяса или жир,
Отменным кушаньем служил.
Голодным чтоб не оставаться,
Остатки хлеба собирал.
Их в кетчуп или в соль макал,
Чтоб мог желудок насыщаться.
Сметал, коль жизнь так довела,
Рукой все крошки со стола.
LXV.
Он ночевал то на скамейках,
То у киосков притулясь,
А то в подъездах на ступеньках,
Слегка к перилам прислонясь;
То у стволов больших дерев,
Своей спиной их подперев;
То у колодезных колец,
Порой измучившись в конец,
Он отключался моментально.
За день-деньской бродить устал.
Когда же крепко засыпал,
Во сне он представлял детально,
Обильный ужин иль обед,
С горою шкварок и котлет.
LXVI.
Хоть ночи летние корОтки,
Но благо, что они теплы,
И все гидрометцентра сводки,
Надеждой на июль полны:
Не ожидается дождей,
И жар в полУдни всё сильней.
Андрей не слышал сводок этих,
Но череда ночёвок летних,
Была бы хуже во сто крат,
Когда б пришло похолоданье,
И в хмуром небе в назиданье,
Случился ливень или град.
Пока что и тому он рад:
Об зубы, зубы не стучат.
LXVII.
Но мысли мрачные Андрея,
Не только поиском еды,
Всё время заняты. Имея,
Пытливый ум, ума плоды,
Что гроздьями немых вопросов,
Из недоверья и распросов,
Пока что самого себя,
(Себя в страданьях невзлюбя),
Поспешно зрели и, созрев,
В уме ответов не нашли,
И в чувствах их не обрели.
Тогда Андрей, не утерпев,
С повинной головой склонился.
Взывая, к Богу обратился.
LXVIII.
"Скажи мне, Боже - Отче наш,
Единый сущий между нами,
Как сыну своему воздашь,
Стоящему под небесами,
Смиренно до земли склонённым,
В сей час коленопреклонённым.
Впервые в жизни я взмолился.
О, Боже, в чём я провинился?
За что караешь ты меня,
И шлёшь без счёту испытанья?
А вместо счастья лишь страданья,
Ты посылаешь. В чём вина?
Ответь, Всевышний, как мне быть?
Как грех достойно искупить?
LXIX.
Всевышний, сохранив молчанье,
В тот миг ему ответ не дал.
Ни благости, ни обещанья,
Ни даже знака не подал.
Андрей, поднявшись, прочь пошёл.
Куда не зная, вяло брёл.
За рощей в месте запустенном,
Являясь в отблеске мгновенном,
Которым солнца луч, сверкнув,
Слегка Андрея ослепил,
Но после перед ним открыл,
Какой-то храм. Андрей взглянув,
Свой взор не мог, уж, отвести,
К нему, решившись, подойти.
LXX.
Храм был разрушен, искалечен.
Удары грозные принял.
Рукой людскою изувечен,
Но всё ж он радужно сиял,
Пространство рядом освещая,
Любовь и благость изливая,
На всё, что высилось кругом.
Андрей приблизился и лбом,
К стене шершавой прикоснулся,
И стало на душе легко.
Все беды были далеко.
Он, словно ото сна очнулся.
И не стыдясь, и не боясь,
Рукой своей перекрестясь,
LXXI.
Впервые в жизни. Ощутил,
Поток энергии небесной.
Приток, восстановленье сил:
Равно душевной и телесной.
Казалось, чтобы на пути,
Которым суждено идти,
Пред ним теперь не появилось,
Какой бедой не разразилось,
Теперь он точно всё сумеет;
Превозмогая стыд и боль,
Минует скорбную юдоль;
Все тяготы преодолеет.
Ведь Бог отныне рядом с ним,
Стоит, прикрыв щитом своим.
LXXII.
Ведомый, словно чьей-то волей.
Влекомый именно туда.
Смирившийся с тяжёлой долей,
Он шёл неведомо куда.
Глядь, пред Андреем у дороги,
Куда вели страдальца ноги,
Лежит бумажник небольшой.
По краю бережно тесьмой,
Прошит он. Оглядевшись,
Вокруг далече никого,
Мгновенно он поднял его,
И, краской от стыда зардевшись,
Немедленно в сторонке встал,
И деньги в нём пересчитал.
LXXIII.
Их было там не очень много.
Примерно столько, чтоб два дня,
Отмывшись, выспаться немного.
Расслабившись, прийти в себя,
Всё в той гостинице опять,
Уютный номерочек снять.
Отъестся, прикупить в запас,
Провизии. Андрей тот час,
Направился поспешно к зданью,
Гостиницы,где ждал уют,
Где завтрак ранний подают.
Но, жаль, не сбыться ожиданью.
Его надеждам вопреки,
Столь недоступно далеки,
LXXIV.
Мечты Андрея оказались.
Едва в свой номер он зашёл,
К нему тихонько постучались.
Он смело к двери подошёл.
Открывши настежь, распахнул.
Какой-то здоровяк толкнул,
Его во внутрь, и тут второй,
Подсечку делая ногой,
Андрея навзнич повалил.
Вдвоём они его прижали.
Лежащим на полу держали,
А третий всё лицо прикрыл,
Ему платком. Андрей вдохнул,
И сразу глубоко заснул.