Кубань катила свои воды полноводно как всегда. И, в этот год, урожай был добрым. Станицы и хутора Кубанского Войска готовились к страде. Той самой нужной поре, когда говорят:
«День летний – весь год кормит!». Из Усть-Лабинской вестовой прибыл. Надо в Екатеринодар полусотню отправить. Срочные сборы по приказу военного министерства.
Дед Прохор собирался, накануне Ильина дня, на надел, в поле отправиться. Со всем семейством. Вёрст десять с гаком будет. Зато и лесок есть, с тихим родничком, где давеча сыны беседку поставили.
Прохор отбивает косы, под навесом конюшни, смотрит, как жена обед готовит. Бабушка Варя, в молодости, самой первой красавицей была в округе. Да только лихому Прохору и сердце отдала. Принесла борща: «Проша, отведай свежего».
Внук Андрей – старший. С братьями готовит три арбы. Коней уже на водопой водили. Теперь, и до волов, очередь дошла. А зоркий Прохор видел, как Андрей коня приструнил, когда соседка Анна, за ворота вышла. На него, только глаза свои карие подняла, платок поправила и в лавку пошла.
Муж её Алиян Аторов– хорунжий. Сейчас занеможил. Пока. Но, дома жене сказал: «Анька! Брат старший, с семьёй, едет, бери всех наших и давайте «дуйте» на хлеба. Мать одна управится по хозяйству. Может, и я, чем смогу ей помогу. А оклемаюсь в Екатеринодар махну. Сама понимаешь – служба».
Красавица жена только молча кивнула. Понятно. Двадцать лет живут без любви. Троих детей родили. А словно чужие. Спасибо матери Алияна – любит невестку как родную дочь. Редко такое бывает.
Ночь. Звёзды высыпали в небе – «хоть иголки собирай». Уже часа два, как улеглись. И вот, из-под арбы, тихо поднимается тень. Дед спит на арбе, на тулупе, раскинув руки. Обе невестки, на другой арбе, под одним одеялом спят. Братья видят сны у костра.
Андрей свистом подзывает коня, даёт краюшку хлеба и лишь надевает уздечку. По берегу реки и к костру Аторовых. Трижды ухает филин. Сегодня, договорились с Анной, возле лавки, что он будет её любить.
Они обнялись и поцеловались. А потом, он взял её на руки, и понёс в укромное место, где был приготовлен казачий плащ с капюшоном. «Хочу, не могу! Иди!».
А, в это время, в станице хорунжий, сразу «выздоровел». В полночь вышел покурить на двор. Потом прошёл на огород. Тихо отправился к церкви. Рядом дом настоятеля Исидора. Сам он, с казаками, в город отправился. А жене приказал смотреть за хозяйством.
Она уже была, у него, третья. Две другие – увы, давно, в лучший мир, ушли. Интасия вышла замуж и детей родила. А мужчин всегда любила погорячее.
Раньше приходилось искать, а теперь уж остановилась на хорунжем. И когда настоятель - из дома, он являлся на чердак сенного сарая. Там давно любовное место. Наконец, вот и сладкие губы матушки. «Давай скорее!».
А дед Прохор, лежал на арбе, и задумчиво курил самокрутку. «Да дело оно молодое. Однако, негоже вводить, мужнюю бабу, в такой плотский грех. Того и гляди, затяжелеет ненароком. А потом и матерью станет. Не от мужа. Может оно и не откроется. Так ведь, и так свербеть, всю жизнь будет. Ребёночек-то свой, чай. БОГ видит!».
Ещё не знал мудрый старик, в свой срок, всё так и будет. У хорунжего Аторова - сын родится. У «батюшки» Исидора – дочь прибудет. В храме – крестины. «Вот тебе, Господи, и Ильин день! Знаю, пути человеческие неведомы, а вот твои и совсем – неисповедимы. Вот такая вам жатва!».
