Ниду шла по пыльной дороге, держа в одной руке подол от сарафана, а в другой палку для Ифти. Она еще только успевала замахнуться, а Ифти уже бежал вперед, взбивая лапами пыльную пену. Вдалеке уже виднелся водораздел, но нужно было еще пройти мимо отвесной скалы Кара-даг, про которую вечно рассказывают местные старухи. Никто давно уже и не верит их свистящему шепоту, но все-таки проходить мимо Кара-даг лучше на цыпочках и уж точно ни с кем не разговаривать.
Еще совсем маленькой, когда отец еще был жив, а у бабушки было на сто морщинок меньше, Ниду придумала способ, как не бояться и не забыть, что нельзя говорить ни словечка. Она придумала считалку, которую повторяла про себя до тех пор, пока мрачный каменный склон не заканчивался и не начинался ручей: раз-два-три, мне не холодно внутри… раз-два-три, на меня не посмотри…
Старухи в деревне говорили, что лучше пробежать бегом, близко-близко к подножью, чтобы Кара-даг не смогла тебя увидеть. Ниду как-то спросила у своей бабушки Айнуш, почему все так боятся Кара-даг, почему никто никогда не пытался на нее забраться? И почему все молчат, когда идут за земляникой или можжевеловыми шишками?
— Слава старцу Эппе, пусть господь бережет его душу… — говорила бабуля Айнуш, — Эппе однажды спас одного нашего юношу от взгляда Кара-даг. Но если уж гора решит на тебя посмотреть, ты больше никогда не сможешь быть моей маленькой Ниду.
— А разве скала может посмотреть? А как я узнаю, что она меня увидела? — спрашивала Ниду.
— Ты сразу поймешь, отведи господь! — бабушка Айнуш перекрестила внучку. — Все глаза мира сразу посмотрят на тебя.
Ниду уже подходила к скале, к привычному, абсолютно мёртвому куску пути. Здесь никогда не было никаких звуков, ни ветерка, ни птичьего щебета, ни даже стрёкота цикад.
— Ифти, Ифти! Ну-ка ко мне! Иди рядом! — Ниду было как-то не по себе и она хотела быстрее пройти неприятный отрезок, взяв собаку за веревочную петлю на ошейнике.
— Ифти... — шепотом сказала Ниду и наступила на тень от скалы. Ифти звонко гавкнул, тень вздрогнула, а Ниду так испугалась, что со всех ног бросилась бежать обратно домой, бросив и палку и бочонок для можжевеловых шишек.
Зайдя домой она сразу открыла плетеную дверь бабушкиной комнаты, чтобы рассказать, как Ифти залаял прямо у подножья Кара-даг. Бабушка сидела на кровати. Её тонкие седые косицы лежали на худых плечах, а огромные глаза не отрываясь смотрели на внучку. Ниду замерла на пороге комнаты и за окном увидела отца — он стоял в зарослях свекловичного тростника и смотрел ей прямо в глаза.
— Раз-два-три, мне не холодно внутри... — Ниду так и стояла на пороге комнаты, — Раз-два-три, на меня не посмотри...