- Я - идиот, наверное, - в оправдание своей выходки произнес он свою излюбленную самокритичную фразу.
-Похоже, - утвердительно кивнула она и здесь же добавила, - ведь это можно было бы сделать и раньше, не дожидаясь конца своих свободных деньков.
- Опа!- смеясь воскликнул Алекс, считая, что этот забавный инцидент благополучно исчерпан.
-Есть и другие, более подходящие для Вас слова…
- Например? - непроизвольно вырвалось у него.
- Например, человек, который перевернул во мне мои представления о мужчинах. Когда я увидела Вас в первый раз, еще во время регистрации, из меня прямо вырвалось слово: ОН. Я хочу Вам сказать, прекрасно понимая, что завтра, послезавтра Вас уже не будет со мной, хотя Вы и сейчас не со мной. Но по крайне мере я сейчас имею возможность тебя видеть, говорить тебе мои откровения, - переходя на «ты» продолжала она, – у меня недавно была операция и, находясь между жизнью и смертью, я поняла, что нельзя ничего откладывать на завтра, так как завтра может и не наступить.
Она сделала небольшую паузу и, пронзительно глядя мне в глаза, четко, размеренно и тихо сказала:
- Алекс, кажется, так тебя зовут? Я могу полюбить только такого мужчину, как ты. И мне кажется, что я уже люблю тебя. И говорю это потому, чтобы ты знал и понимал, что мне очень важен тот первый, с кем я стану женщиной, а если совсем повезет, то еще и рожу ребенка. Можешь считать меня сумасшедшей, но если ты не исполнишь мое страстное желание - став моим первым, я никогда никого к себе не подпущу, - она говорила серьезно, без тени иронии и грусти, тон был деловитым и беспристрастным.
Он шокировал Алекса и вызывал полную растерянность.
- Я женат, у меня дочь, и я далеко живу, - начал он отнекиваться, блуждая взглядом по ординаторской.
Алекс не спал всю ночь. Он переживал большое моральное и психологическое потрясение. Такое откровение ставило его перед непростым выбором, и он не знал, как поступить завтра, когда они останутся один на один. Он не мог убежать от проблемы, накрывшей его с головой, и не мог взять на себя ответственность за судьбу этой девушки и чувствовал себя то злодеем, то спасителем, но больше всего в этой ситуации ему не хотелось быть трусом.
Они зашли в ее маленькую, ухоженную, со вкусом обставленную скромную квартирку и…
- Я сейчас по- настоящему счастлива, я теперь женщина, я стала ею, так как долго мечтала, ведь мне уже 27. Можно сказать старая дева, - полушепотом говорила она, целуя его глаза, шею, губы, крепко прижимаясь к нему, и взволнованно глубоко дышала. Ее порозовевшее нежно мраморное тело покрылось капельками пота, блестевшими маленькими прозрачными бусинками.
В своем последнем письме к нему она написала: « Я знаю, что ты не загорелся от моего огня. Можешь не беспокоиться, а я плакала - уходила моя последняя надежда». Спустя более десяток лет на его старый адрес пришла от нее открытка с надписью: «Хотела написать тебе две строчки, Но слов я не нашла - есть лишь тире и точки и подпись: «Валентина»...
Конверт с обратным адресом жена предусмотрительно уничтожила, и Алексу остались только финальные точки. И если музыка начинается там, где заканчиваются слова, то это как раз был тот случай. Музыка часто звучит в его доме и чаще всего бесконечно нежная и трепетная «Мелодия» Глюка.
