Татьяна Ивановна снова ковыляла на работу и думала:
- Ну вот опять во всём эта выпивка проклятая виновата. Теперь сколько времени разрываться между домом, больницей и работой. А силы уже не те. Мишка-аболтус ногу где-то сломал. Опять напился вчера. Теперь на растяжке лежать долго.
Женщине шёл уже семьдесят третий год, а она всё ещё мыла полы в местном магазинчике. Хотя глаза уже плохо видели и ноги с трудом передвигались.
Но, несмотря на это, она всегда улыбалась, видя знакомых. Всегда помогала, если кто-то просил приглядеть за ребенком. Только те, кто знал её много лет, знал и то, сколько она терпела.
Да, ещё это выдавали её глаза, когда она, забывшись, брела на работу. Но стоило её окликнуть, она тут же улыбалась. И улыбалась искренне подоброму. Только глаза оставались полны болью и печалью. Только они предательски показывали, сколько ей пришлось вытерпеть и пережить.
А ведь казалось, что совсем недавно она была совсем молода. И ноги её слушались, и глаза видели. И она резво бегала после работы на свидания к своему Николаю и строила ему теперь уже подслеповатые глазки.
Как же быстро пролетела жизнь! А что она в ней видела?
Татьяна с Николаем, как и другие, в этом доме получили квартиру. Заехали молодой семьей с двумя мальчишками-погодками.
Старший, в честь отца, двухлетний Коля и младший - Мишенька.
Николай, как и многие в городе, работал на заводе Тяжелой промышленной арматуры фрезеровщиком на деревообрабатывающем станке, а Татьяна на местном Молокозаводе на упаковщицей.
Жили они неплохо, получше других. Мальчишки росли. Конечно, в восьмидесятых годах в маленьком городке трудно было что-то раздобыть. Но они частенько выбирались в Москву и приезжали с обновками и дефицитными продуктами.
Мальчишек Татьяна тогда оставляла с соседской бабушкой Катей. Та была уже на пенсии и с удовольствием сидела с мальчишками.
Особенно она была без ума от старшего Коленьки. Кучерявый кареглазый сорванец заставлял её постоянно улыбаться.
Вернувшись однажды из такой поездки, Таня прибежала за ребятами и принесла палку колбасы:
- Ой, теть Кать, сегодня что-то мы припозднились.
- Ничего, Танечка.
- Как тут мои мальчуганы?
- Да ничего. Любимчик мой, только посмотри, какую лужу на ковре наделал.
- Это Колька что ли?
- Ага.
- Теть Кать, простите ради Бога! Давайте я почищу.
- Помыла я уже, успокойся.
- Вот я вам колбаски привезла.
- Не нужно. Ты что?
- Не возьмёте я обижусь.
- Тань, я же не за колбасу с ними сижу. Мне только в радость.
- Я знаю. Но всё равно возьмите.
- Спасибо! А то вот внученька моя скоро родит и не смогу с твоими сидеть.
- Придумаю что-нибудь. Мне и так уже неудобно. Вы нас так выручаете.
- Перестань, мне самой нравится.
- Ладно, побежали мы. Спасибо вам!
- Пожалуйста! Доброй ночи!
А в понедельник Николай пошёл, как обычно на работу.
Татьяна была ещё в декрете с Мишенькой. Днём к ней прибежала соседка Валя с третьего этажа и сказала, что с завода звонят. С Колей что-то.
Телефоны тогда были не у всех.
Татьяна схватила Мишу подмышку и понеслась вверх по лестнице. По телефону ей сообщили, что Николай в больнице, попал в фрезу рукой.
Татьяна быстро собрала сына и поехала в больницу.
Как же долго шло время, пока она ждала автобус на остановке. А потом ещё тряслись в нём почти тридцать минут.
Пока они с Мишей доехали, казалось, прошла целая вечность.
В больнице ей сообщили, что муж потерял четыре пальца, кроме большого, а также много крови.
Николая достаточно быстро выписали. Но по специальности он больше не работал. Ему, конечно, оплатили больничный и все положенные выплаты за производственную травму.
Дали инвалидность, ведь четыре пальца ещё и на правой руке. Его перевели в разнорабочие. И теперь он будет мести территорию, расчищать её от снега, вывозить мусор и косить траву.
Всё это очень расстроило Колю, и он начал искать утешение в бутылке. А после того, как выпьет, в нем просыпалась злость и обида на то, что случилось. И вымещал он её на жене.
Соседи стали замечать, что Татьяна стала от всех прятаться, потому что регулярно ходила с синяками.
Однажды она прибежала к Вале:
- Валечка, привет! Можно от тебя позвонить?
- Конечно, звони.
Татьяна вызывала скорую. Пьяный Николай катал Мишеньку на плечах и не удержал. Ребенок с высоты папиного роста рухнул головой о бетонный пол на кухне.
- Ведь сколько раз говорила ему. А он как напьётся, так всегда на шее его катает. Коля-то постарше, он не идёт. А Мишка сразу бежит.
Сокрушалась она после возвращения из больницы сердобольным соседкам.
У мальчика было сильное сотрясение мозга, стал косить один глаз и что-то с левой стороной тела. Теперь у него левое плечо было выше, и он странно наступал на ногу.
После этого случая Николай стал пить ещё больше. И всё чаще поколачивать жену. Татьяна от него пряталась с детьми по соседям.
Но вскоре всё кончилось. Муж напился какой-то гадости, неизвестно где купленной. Уснул и больше не проснулся. В заключение судебной медицинской экспертизы причиной было указано отравление неизвестными веществами.
Татьяна оплакала супруга и начала одна растить и поднимать сыновей. Она снова стала всем улыбаться, несмотря ни на что.
Коля неплохо учился, зато был жуткий хулиган. Татьяна только успевала принимать у себя соседок. То Коля стекло в подъезде разбил, то замок пластилином залепил, то входную дверь мелом изрисовал, то коврики утащил и сжёг.
Мать только краснела, извинялась и оплачивала ущерб.
У Миши с поведением проблем не было, но в учебе он не блистал.
Никто не знает, было ли это связано с падением или нет. Но в школу Миша пошёл для детей с задержками развития.
Татьяне приходилось тяжело одной, поэтому она хваталась за все подработки.
Хорошо огород был, а то вообще пропали бы.
После школы оба сына поступили в профессиональное училище, с разницей в год. После окончания которого Николая забрали в армию.
Так уж вышло, что он как раз попал под первую Чеченскую войну. Я думаю, не стоит объяснять, сколько слёз пролили в это время матери этих ребят. Так же как и какими они пришли с этой войны. Очень многие пришли с расстройством нервной системы.
Николай пришёл живой и даже привёз с собой жену и новорожденную дочь.
Татьяна была очень рада. Сын вернулся с войны, да ещё и не один.
Но радость её очень быстро закончилась. Потому что Николай, как отец пил и пил много. А после выпитого становился очень агрессивным. Казалось, он не понимал, что происходит вокруг и где он находится? Он бил жену и мать.
Жена долго этого не выдержала, забрала дочь и ушла.
Вместе с Колей к выпивке пристрастился и младший сын, которому пить нельзя было категорически.
- Коль, а как мне не пить? В армию меня не взяли, инвалид я.
Жаловался Миша брату.
- Да благодаря папеньке.
- Работу нормальную найти не могу. Я инвалид. Работаю сторожем, а мне только двадцать. Что это за работа для мужика?
- Не работа.
Соглашался брат и разливал снова.
- Девчонки в мою сторону не смотрят, даже страшненькие.
- А ты себя в зеркало видел.
Хмыкнул красавчик Николай.
- Ну и как тут не запить.
- Не никак. Пей!
Подтвердил брат и подвинул стопку.
Татьяна только смотрела, как пропадают оба её сына, и ничего не могла сделать. Миша хоть безобидный, напьётся и уснет.
А старший как напьётся, гулять идёт и приходит побитый или её колотить начинает.
А она на утро идёт и всем широко улыбается. Хотя знает, что вечером все соседи слышали, как Коля её колотил. Как-то после вечернего "концерта", старушка тётя Катя как-то пришла к нему. Она уже с трудом ходила, но пришла и на чем свет стоит его отчитала:
- Что же ты, паразит, такой делаешь?
- Тёть Кать, вы чего пришли то?
- Опять вчера мать обижал?
- Да не помню я.
- А я тебе сейчас напомню. Вот как костылём по горбу напомню, будешь знать.
- Да я ничего.
- Мало она от отца вашего натерпелась, ещё ты, поганец, будешь руки распускать?
- Не буду, тёть Кать.
- Гляди, Колька. Ещё раз узнаю, всё.
Сашке своему скажу. Он с тобой так же, как ты с матерью поговорит.
Следом за тетей Катей встретил он соседку Валентину. Та взялась его стыдить и обещала, что этого так не оставит.
И решил Николай, что пора на работу устраиваться, пока и впрямь в отца не превратился. И устроился.
Только надолго это не помогло. Пить он меньше не стал. А пил запоями, поэтому на работе надолго не задерживался. Правда, мать обижать перестал. Михаил тоже то пил, то нет.
Так и проходила вся Татьянина жизнь. И ничего она, кроме побоев и пьяных лиц сначала мужа, а потом детей, и не видела.
Иногда она тихонечко плакала у себя:
- За что мне это? Что же я сделала не так? Почему мои хорошие, милые мальчики превратились в таких?
Разве я их так воспитывала?
Дав волю чувствам, она снова собирала себя в кулак и утром опять всем улыбалась.
Татьяна давно на пенсии. Работает уборщицей в продуктовом магазине, да ещё подъезд за деньги моет. Все жильцы скидываются и ей платят. И им не мыть, и Татьяне заработок.
Тяжело, а на детей надежды нет.
Как не встретишь её, всегда улыбается. Соседки удивляются:
- Тань, вот как так можно? Так тебя жизнь побила, а ты всегда улыбаешься?
- Если бы я не улыбалась, а погрязла в своих проблемах, то давно бы с ума сошла.
- С такими сыновьями сойдёшь.
Соглашались соседки.
- Не сыновья...с одним сами виноваты, мы его таким сделали. А второй войну прошёл. С ним она проклятая...
Посидит немного на лавке и заковыляет дальше по делам.
А соседки дальше тихонько шепчутся:
- Вот же судьба у бабы. Никому не пожелаешь!