- СЫР, ДОМАШНИЙ СЫР, МАСЛО... – надрывала голос женщина в белой косынке, стоя за самодельным прилавком, накрытым белой клеенкой - ПОКУПАЕМ, НЕ ПРОХОДИМ МИМО!
Весенняя ярмарка шла полным ходом. Торговцы хлеба раскладывали на деревянных столах румяные булки, которые так одуряюще пахли и подхрустывали, что казалось, ты можешь съесть их все. Совсем рядом красовались наливные яблоки, груши, сливы всех сортов и размеров. Дальше по улице можно было увидеть торговцев старинных вещей, кованины, монет. В этих рядах можно было найти всё: от кухонной утвари до швейной машинки. А на самом углу тётя Клава продавала ягодный морс и знаменитое домашнее пиво. Правда угощала она меня только морсом, для пива, как она любила повторять, надо дорасти.
Я любил ярмарки, потому как ощущал себя там частью чего-то целого. Это как когда ты знаешь, что у тебя есть семья или друзья, и вдруг так уютно на душе становится, тепло от осознания собственной значимости. Но так бывало не всегда. В обычной повседневной жизни, меня все знали как Мишку «Карася». Причем прозвище «Карась» я получил за то, что будучи совсем мелким, подворовывал рыбу у рыбаков на причалах и кормил местных собак и котов. Живность я любил с детства. Моим лучшим другом была собака по имени Граф, безпородная, но умная псина. Не раз меня выручала из многих передряг. Начнет шантрапа из соседнего района задираться, так выскочит мой Граф, чистый волк на вид, порычит, зубы поскалит, все и разбегутся. Дядька мой, воспитавший и растивший меня, поначалу гнал Графа, побаивался. Но после случая с медведем зауважал. Даже спать в предбанник стал пускать и косточки подкидывать.
А случай вот какой был... Была у нас с Дядькой мечта, сплавать на плоту по речке местной, рыбы половить, местность посмотреть. На своих двоих долго не находишься, да и народ лихой по лесам разгуливает, страшно. Соорудили мы плот из старых брёвен, обвязали веревками, навес приладили на случай дождя, провизии набрали, удочки сложили и в путь. Речка местная тихая обычно, течение слабое, да и не широкая сильно, если что и вплавь до берега догрести можно. Со всех сторон обмозговали, но не учли, что медведь к нам из лесу выскочит и как поплывет к нам. Я за весло схватился и со страху оцепенел. Дядька рыбу стал ему пойманную кидать, может наесться и уйдет. Вдруг из кустов Граф выскочил и за медведем. Тот на него развернулся и за Графом стал плыть. Так и увёл от нас мохнатого. С того случая Граф на одну лапу прихрамывать стал, но уважение дядьки заслужил. Теперь на охоту только с ним ходил.
В школу я поначалу не ходил, да и некогда было, как только подрос до семи годов, сразу работать стал, дядьке помогать по охотничьим делам, не до школы как то. Но ребятам, которые с утра пораньше в новеньких лацканах и с портфельчиком в школу чешут, я завидовал страшно. Иногда даже в окно наблюдал, как учитель им рассказывает. Однажды меня заметили. Учитель позвал меня и спрашивает. Как зовут? Почему в школу не ходишь? И как давай спрашивать, буквы какие знаю, цифры. А я молчу да краснею.
Ничего не знаю. Народ хихикает. И вдруг, учитель как стукнет указкой по столу. В классе тишина, только пол слышно как скрипит.
- Желание учиться самое важное. Если хочешь, приходи на уроки и слушай. Книги я помогу найти.
С тех пор я стал на пару часов от работы отлынивать и в школу бегать, учиться. Старался страшно. Даже дома по вечерам букварь зубрил. Учитель заметил мои успехи и стал еще книги давать: сказки всякие, рассказы, былины. Дядька однажды увидел, как я Графу книжку вслух читаю, долго смеялся, но после этого в школу я на пол дня стал ходить. А на день рождения портфель подарил старый и набор перьев гусиных для письма. Я самым счастливым был тогда, ждал следующего утра, чтобы учителю перья показать. Ни у кого таких не было.
Сейчас подрос, понимаю, чего дядьке перья раздобыть стоило, а тогда только чмокнул его в колючую щеку и убежал к себе. А надо было как следует поблагодарить. Ведь и отца с матерью заменил и в жизни пропасть не дал. Не человек, а человечище! Вот и надумал я ему тоже подарок купить, памятный, чтоб тоже вспоминал, как я про перья. За свою работу помощника Егеря я получал немного, да и какой серьезный помощник из ребенка, так только, принеси да подай, но кое что у меня скопилось. Долго я упрашивал кузнеца выковать мне нож в виде пера гусинного. Все сбережения отдал, ещё и по выходным помогать ходил. Но результат того стоил. Красивый получился, точь в точь как перышко, острый с закруглением. Для шкур то что надо. Подарил я дядьке нож в тот же вечер. Повертел он в руках его и вышел. Я за ним, думаю, вдруг не понравился. А он стоит курит на крыльце и слезы смахивает. Тогда я понял, что подарок по душе пришелся.
